Ведь Скотт – не просто киношник, пусть даже увешанный всеми мыслимыми кинематографическими наградами и обласканный зрительской любовью. 77-летний Ридли – беспрекословный гуру и трендмейкер современной фильмовой индустрии. Не было бы его «Гладиатора», не было бы и «Трои» с «Александром». Речь идет о том, что именно Скотту было суждено возродить жанр пеплума – исторического кино, использующего античные и библейские сюжеты, когда в 1963 году после «Клеопатры» с Элизабет Тейлор казалось, что ничего лучше снять больше невозможно. Так же произошло и с «Царством небесным», ставшим ответом режиссера на языке кино на драматические события наступившего Миллениума – современные крестовые походы Запада против стран воинствующего ислама после 11 сентября 2001 года.

Вот и я отправился 1 января на самую ожидаемую премьеру года – «Исход: цари и боги» — в надежде увидеть то, что важно и интересно мне. Признаюсь, ради этого я обошелся в новогоднюю ночь лишь апельсиновым соком, чтобы смотреть ленту в состоянии полной адекватности, которая необходима даже самозванным кинокритикам типа меня. Первое нехорошее предчувствие появилось, когда увидел в руках работника «Ала-Тоо» 3D-очки, значит, нас ждет зрелищность, а зрелищность и содержательность – редкие спутники в кино. Но я все же не терял надежду, поскольку даже предельная батальность и костюмированность тех же «Гладиатора» и «Царства небесного» не помешала режиссеру наполнить те фильмы актуальными смыслами. Второе разочарование постигло меня сразу с началом демонстрации фильма, когда появились титры, что действие картины относит нас к 1300 году до Рождества Христова.

Сразу стало понятно, что Ридли Скотт будет придерживаться строгого буквализма ортодоксальных библейских исследователей. Но кинореконструкция никогда не будет такой же интересной, как сплав реальности и выдумки. Ведь библейское сказание об Исходе – возвращение евреев из египетского плена на Землю обетованную, само очень спорно с точки зрения историзма. Во-первых, археологи так и не нашли подтверждений столь масштабной эмиграции, а ведь если Скотт верит библейской хронологии, то он должен верить и статистике, по которой евреев к тому времени должно было быть не менее 400 тысяч. Да и Ханаан, куда повел соплеменников Моисей, к тому времени был еще под властью египетского фараона – так куда должны были бежать евреи?

А ведь Исход, если не заморачиваться как религиозными догматами, так и объективной фактографией – это мощная легенда, суть и подтексты которой имеют очень сильный духовный и философский заряд, это непреходящая пиар-история, которая никогда не исчерпает своего идеологического и пропагандистского потенциала. В этом смысле Исход – это не про евреев, а про всех нас. Это доказательство того, что как отдельные люди, так и целые народы всегда будут нуждаться в освобождении от рабства, в поиске своей «земли обетованной», и всегда перед ними будет стоять необходимость платы за свободу – 40-летнего блуждания по пустыне, ставшего символом испытания человеческой воли и понимания жертвы настоящим ради будущего.

Именно этот библейский мотив стал идеологической базой для английских религиозных диссидентов — протестантов-пуритан, договорившихся с британской короной о своем «исходе» в Америку, где они собирались построить «град на холме» — аллегорическое идеальное общество. Позднее американские аболиционисты использовали «освободительную» начинку предания об Исходе в качестве аргументации в их борьбе за отмену рабства и предоставления потомкам африканских невольников их исконной свободы.

Причем в США тех времен применение слова «исход» едва не стало буквальным – мало кто знает, что американские власти для искупления своей исторической вины выкупили в Западной Африке значительные территории, символично назвав новую страну Либерией – «Землей свободы», куда стали эвакуировать освобожденных рабов. Даже название либерийской столицы не случайно, ведь Монровия была названа в честь тогдашнего пятого президента США Джеймса Монро, при котором начался «исход» американских рабов на свою «землю обетованную».

И таких исторических примеров, когда предание об освобождении евреев расширялось намного больше своего библейского контекста и становилось инструментом политики, еще очень много. Вот поэтому и я, когда шел в кинотеатр, ждал не кинематографическое воспроизводство канонической трактовки одной из книг Торы, а авторского прочтения Ридли Скоттом космополитической, внерелигиозной начинки ветхозаветной легенды. Мне было нужно художническое переосмысление, мне нужны были философские подтексты, политические аллюзии на современность. Я надеялся, что сэр Ридли подскажет мне направление моего «исхода», что он воодушевит меня на борьбу с моим «египетским пленом».

Но в реальности мне за 190 сомов продали лишь красивую 3D-сказку, где больше думаешь не о скрытых смыслах – потому что в этом случае никто их тебе не дал, а как получше закрепить на носу неудобные трехмерные очки. Ну, я больше не буду оттягивать то, что должен был сказать – Ридли Скотт нас обманул. Почему так получилось? Мэтр просто постарел и утратил гибкость мозга? Он заранее испугался недовольства мусульманского мира? Кстати, интерес к фильму был ведь подогрет и запретом на показ в ряде исламских государств, хотя хорошо известно, что Моисей почитаем и как коранический пророк под именем Мусы, и его знают как собеседника Аллаха.

Или режиссера подвел литературный источник? Ведь после просмотра фильма лично я подумал, что, может быть, правильным был бы выбор другой части Пятикнижия — не «Исхода», а «Книги чисел», где повествуется о 40-летнем скитании народа по пустыне как наказании за слабость духа и неготовность к переменам. Ничего в этом не напоминает нас самих и Кыргызстан? Может, именно этой дидактики мне и не хватило в «Исходе», главное в котором – не жертвы ради свободы, а пассивная вера в чудесное избавление от рабства: вот пришел Моисей, зашугал фараона 10 казнями египетскими, потопил его войско в сомкнувшихся водах моря, и все это на халяву?

Неужели сам Скотт уже не способен на мощную трансляцию универсальных истин, как это было в «Царстве небесном», полном важных моральных посылов и мировоззренческих стандартов, которые нужны людям вне зависимости от того, кто они – христиане, мусульмане, буддисты, иудаисты или, как в моем случае, атеисты? Потому что одна из центральных цитат фильма понятна всем: «Церковь – это дело рук людских. При слове «церковь» я вижу толпы фанатиков, рьяно рвущихся исполнять божью волю. А в глазах убийц слишком много религии. Святость – она в твоих делах. В защите тех, кто не может за себя постоять. И в милости, что господь являет. Святость в голове и в сердце, и от твоих решений зависит, благочестив ты или нет». Ну или еще цитата покороче, если вы не поняли первую: «Какой прок от человека, если он не делает мир лучше?».

А вот в «Исходе: цари и боги» (обратите еще раз внимание на название фильма!) вообще непонятно, зачем нужен человек, когда все самое важное за него решают боги и цари. Не случайно и персонаж Кристиана Бейла (опять обратите внимание на имя актера) статичен и малоинициативен, а присутствие в картине обычно великолепно играющего Бена Кингсли, уже исполнявшего роль Моисея-освободителя в более ранней постановке Роджера Янга, вообще выглядит неуместной киношуткой Скотта. В итоге мы получили ленту стоимостью в 140 миллионов долларов, начисто лишенную сверхидеи. И как это не похоже на режиссера, который в одном из своих прежних фильмов устами одного из героев донес нам ценную истину: «Покоряться от нас требуют лишь пророки, а господь говорит, что люди сами должны решать».

Но при всем при этом не считайте мою рецензию критической. Ведь в конце концов завышенные ожидания – это сугубо личная проблема каждого из нас, и не нам судить, не станет ли и этот фильм через какое-то время культовым. Хотя нет, кого я обманываю – все-таки «Исход» вряд ли повторит успех «Чужого», «Белого шквала», «Тельмы и Луизы» «Гангстера», «Совокупности лжи» и других прекрасных картин сэра Ридли. Но вы ведь не забыли: «Люди сами должны решать», поэтому пусть этот отзыв пробудит, наоборот, спортивный интерес разобраться во всем самим и дать фильму собственную оценку.

Тем более, что «Исход: цари и боги» содержит в себе очень увлекательную интригу: Скотт взялся за продюсирование еще одной исторической ленты. На этот раз экранизации будет подвергнута библейская история об израильском царе Давиде (мусульманский аналог – Дауд), ставшего образом справедливого, идеального правителя. Останется ли Скотт только продюсером, или возьмется и за режиссуру будущей картины, кинобоссами «20th Century Fox» еще не решено. Но у меня есть смутная надежда, что все-таки мастер еще раскроет в нелинейном продолжении своей новой киносаги ответы на вопросы, возникшие сейчас. Будем ждать премьеры…

Азамат ТЫНАЕВ.