2016 год вообще выдался очень насыщенный. Астрологи объявили, что это Год Огненной Обезьяны, и ждать надо веселый, буйный, богатый событиями, непредсказуемый, игривый год. Надо признать, в этом году астрологи не ошиблись – может быть несколько недооценили, насколько много-событийным и непредсказуемым будет год; вспомнить хотя бы выбор британцев за выход из Евросоюза, неудавшийся государственный переворот в Турции, смерть отца современной узбекской нации Ислама Каримова и избрание горе-шутника Дональда Трампа президентом США. Так и напрашивается, «чем Обезьяна не шутит».

Но в этой статье внимание привязано к внутренним политическим процессам в Кыргызстане: год получился крайне насыщенный политическими событиями и у нас дома. Это и выборы в местные кенеши, и появление групп внепарламентской оппозиции и их аресты, и отставки и назначения премьеров и их кабинетов, и развал и пересоздание коалиции большинства в парламенте, и – конечно же – внесение изменений в Конституцию.

Можно очень долго пересчитывать все более-менее интересные события года, но это было бы неинтересно и слишком описательно. Имеет смысл постараться выудить какие-то стержневые тенденции, события и тренды, которые бы разложили разные элементы в нечто более смысловое. Из таких тенденций года в политической плоскости вырисовываются пять, на мой взгляд, и все они достаточно неоднозначные.

Апогеем всех этих тенденций и главным итогом года, на мой взгляд, надо считать пятый пункт, то, что я называю установлением факта президентского примата над всей остальной властной системой. Но и это наблюдение необходимо рассматривать как нечто неоднозначное и далеко не иммунное к скорым изменениям. Иначе говоря, главный политический итог года нужно рассматривать как достаточно эфемерный, открытый к изменениям итог. Начнем с начала.

1. «Год курьезов с законом»: Целый ряд интересных, спорных, скандальных, а иногда просто глупых моментов имели место относительно законов и институтов, напрямую связанных с законом. В первую очередь, это многочисленные курьезы в связи с Конституцией и изменениями в ней.

Это и надуманный аргумент для масс, что статья 41 Конституции подарила суверенитет страны Комитету ООН по правам человека, и удививший многих набор национальных ценностей в первоначальной версии проекта изменений Конституции, и недоразумения по поводу того, как читать и понимать статью 114 Конституции, и разочаровавшее многих разрешение данного спора со стороны Конституционной палаты Верховного суда в пользу инициаторов референдума, и комическая ситуация с потерей подлинника главного закона страны, и весь спектр удивительных шагов в парламенте по одновременному принятию нового Закона о референдуме и Закона о проведении референдума по внесению изменений в Конституцию.

В числе глупых моментов с законом, помимо споров по Конституции, можно вспомнить первоначальное отклонение закона, запрещающего брак через нике с несовершеннолетними, и по сей день действующий закон об обязательной регистрации иностранцев в течение пяти дней пребывания в Кыргызстане.

Такие отношения с законом, особенно выявившие себя в уходящем году, говорят о крайне слабой правовой культуре в Кыргызстане, и в первую очередь, среди правящей элиты страны. В ситуации, когда повсеместно говорится об усилении верховенства права и к этой цели привлечены немалые средства международных доноров, как обходились с правом в Кыргызстане в 2016 году крайне негативно сказывается на возможности усилить веру в закон среди простых граждан.

2. «Год выяснения отношений»: Вторым систематическим явлением года можно выделить то, что очень много людей на политическом Олимпе страны в очень разных формах и тональностях выясняли свои отношения. «Ата-Журт» и «Республика», а точнее Камчыбек Ташиев и Омурбек Бабанов, например, по-доброму выяснили, что дальше не могут идти как одна партия. Более болезненно шел процесс выяснения отношений между премьер-министром Темиром Сариевым и лидером фракции «Кыргызстан» Канатом Исаевым, который закончился тем, что ушло в отставку правительство. Можно отметить также и развод правящей коалиции, когда социал-демократы уличили своих бывших соратников в связях с Акаевым и Бакиевым, и в стане оппозиции оказалась не только партия «Ата-Мекен», но и «Онугуу-Прогресс» с ее лидером Бакытом Торобаевым.

Но самым болезненным и политически весомым явлением были выяснения отношений между Президентом Атамбаевым и рядом других политиков, главным среди которых был Омурбек Текебаев. Частичными жертвами этого скандала пали торжественность 25-ой годовщины независимости страны, легитимность экс-президента Розы Отунбаевой, аура единства среди членов Временного правительства, и – что не так маловажно, как может показаться – непубличный образ жизни и деятельности градоначальника Бишкека Албека Ибраимова.

Конфликты, расхождения и примирения среди политической элиты Кыргызстана никак не являются редким явлением, однако 2016 год настолько изобиловал ими, и конфликт между Атамбаевым и Текебаевым стал настолько публичным, что осадок от совокупности всех этих событий среди народа был далеко не самый приятный, и далеко не в пользу кого-либо.

3. «Год политического перфоманса»: Многочисленные раздоры среди политиков страны были не только просто конфликтами, но и политическими выступлениями; подчеркнули театральную или спектакулярную сторону политики Кыргызстана. Самым зрелищным событием, конечно же, были ВИК, и торжественное и очень позитивное выступление президента на открытии Игр в какой-то степени сгладило его выступление неделей ранее. ВИК были не просто и не только культурно-спортивным событием, а еще и важным политическим перфомансом: это было то феерическое, воодушевляющее, заставляющее позабыть обо всем остальном зрелище для простого народа и для мировой аудитории, которого хотелось давно, но не получалось.

Но на политической сцене также имели место ряд примечательных перфомансов. Это и стиль премьерства Темира Сариева, от которого некоторым другим амбициозным политикам становилось не по себе, и самоназванный «Народный Парламент» с доселе забытым Бекболотом Талгарбековым во главе, со своими угрозами и обещаниями в тональности бравадо, и Омурбек Текебаев с чередой громких пресс-конференций и выступлений на разных площадках. Не стоило бы и отмечать здесь агитационные перфомансы политических партий перед выборами – ведь предвыборная кампания и есть по определению перфоманс – однако трудно их не вспомнить хотя бы потому, что они удивили даже уже привыкших к обещаниям избирателей своей дерзостью и радикальной насущностью.

Но, конечно же, главные перфомансы все-таки делал президент – его неповторимо характерные пресс-конференции, выступления и заявления, полные непредсказуемых откровений, эмоций, метафор и свободных мыслей. В каждом из своих выступлений президент выстраивал часть очертаний своего видения по текущей политике Кыргызстана, его внешних отношений и его будущего – и каждый раз с неиссякающей колоритностью.

Перфомативность в политике Кыргызстана не есть некий эксклюзив; такая тенденция присутствует в политике везде и давно. Что удостаивает выделение этого политического тренда в 2016 году, это, опять же, крайняя интенсивность, плотность, и в какой-то степени яркость театральности в политике страны в этом году.

4. «Год партии президента»: Для многих, кто следит за политикой Кыргызстана в более прагматическом ключе, очевидны активные процессы в Социал-демократической партии Кыргызстана – партии Президента Атамбаева, как он заявлял однажды и подразумевал много раз. Год начинался с новоиспеченным парламентом, в котором наибольшее количество голосов получила партия президента под главным лозунгом «Поддержим Президента!» именно потому, что она – партия президента.

Что происходило с этой партией, чем она занималась, чего она добилась, на мой взгляд, является одной из важных политических тем уходящего года – и не обязательно в том смысле, что партия только усиливалась по восходящей линии, хотя это наблюдение и напрашивается. То, что премьер-министр и многие члены правительства от этой партии, так же, как и спикер парламента и лидер парламентского большинства, тому явственные подтверждения. То, что прошедшим летом партийная организация обновила ряды своих лидеров и там оказались почти все более-менее важные чиновники из близкого круга президента – второе весомое подтверждение.

Но были и отдельные моменты затруднений для партии. Один промах партии под конец года был в том, что ей пришлось создать коалицию с двумя не самыми желанными фракциями, когда более важная «Республика-Ата-Журт» отказалась – совершенно рационально – участвовать в коалиции. Партия также взяла на себя роль главного спикера в пользу внесения изменений в Конституцию, тем самым оказавшись в весьма затруднительных положениях в ходе споров. По итогам выборов в местные кенеши в декабре, СДПК была либо очень успешна, либо не очень, на усмотрение обозревателя, так как она получила наибольшее количество мест почти везде, где были выборы, но не получила абсолютного большинства почти нигде.

Траектория развития роли и веса СДПК в политике Кыргызстана крайне интересна тем, что она не создавалась как партия власти, а наоборот, большую часть своего пути прошла как оппозиционная партия. Станет ли партия с такой историей обычной партией власти, как характерно для многих постсоветских стран, или нет – пища для наблюдений политологов.

5. «Год президентского примата»: Все предыдущие явления интересны и важны по-своему, однако, наиболее важным развитием для страны, для текущего и будущего курса развития политики в следующие несколько лет, надо считать последнее явление – окончательное выявление того факта, что все-таки Президент Атамбаев является главным источником, автором и вершителем всех важных политических вопросов в стране.

Конечно же, президенту есть оппозиция и по каждому его шагу высказывается критика, и речь не идет сейчас о том, что он обрел полную и сильную форму авторитарной власти над всеми. Речь даже не столько в том, что президент выявил доминирующую позицию по отношению ко всем другим политическим силам, сколько то, что ядром правления – источником важнейших инициатив, проводником их смыслов, локомотивом их реализации – является он, а не парламент или премьер-министр и его правительство.

Это явление, само по себе, не может удивить никого, так как доминирование президента – явление весьма знакомое для Кыргызстана. Но оно примечательно по двум соображениям: во-первых, по существующей и даже по подкорректированной Конституции президент не предполагается настолько доминирующей фигурой. Декларативно Кыргызстан стремится к парламентской форме правления. Во-вторых, данное явление противоречит заявлениям самого президента, который является главным спикером в пользу парламентского правления и систематически говорит об опасностях сильного президента, способного легко превратиться в дракона.

Помнится, депутат от СДПК в прошлом созыве парламента Абдыманап Кутушев отметил парадоксальное для Кыргызстана явление, когда президент заявляет, что у него по Конституции слишком много полномочий и власти, и инициирует вопрос передачи части этой власти парламенту и премьер-министру. Кутушев, правда, не стал подчеркивать, что такое перераспределение нынешний президент больше оставляет следующему президенту, чем себе. А какие силы, институты или партии в реальности выиграют от данного перераспределения власти, предстоит нам увидеть уже в ближайший год.

Примат президентских предпочтений наблюдался во всех важных вопросах, но главным событием, выявившим данное обстоятельство, было внесение изменений в Конституцию. Ни у кого в Кыргызстане не осталось сомнений, что именно президент является главным инициатором этих поправок; на самом деле, мало кто может назвать хоть кого-нибудь другого, кто поистине и по совести ратовал бы за эти изменения, если бы президент их не хотел.

… Этим последним явлением года можно подытожить все процессы в политике Кыргызстана за год; точнее, все важные процессы и тенденции привели к главному политическому итогу года – установлению факта примата Президента Атамбаева в текущей реальной политической конъюнктуре. И курьезы с законом, и выяснения отношений между разными политиками, и вся перфомативная политика, и процессы касательно СДПК – все они в конечном итоге имели вклад в выявление этого факта.

Как будут идти процессы в следующем году, сейчас невозможно с какой-то точностью предугадать. Непредсказуемость касается даже того факта, что установился примат президента. Факторами, способными повлиять на президентское первенство, можно рассматривать несколько вещей: это и Конституция в ее измененном варианте, это и просто сам факт того, что был проведен референдум, не дожидаясь 2020 года, это и предстоящие президентские выборы, которые уже начинают активизировать политической брожение среди аспирантов на этот пост, и – конечно же – все усиливающийся хронологический факт того, что нынешний президент работает в режиме «хромой утки». Все эти названные факторы в совокупности с тем, что политическая арена в Кыргызстане всегда была склонна к фрагментации, подчеркивает актуальность того, что политолог Генри Хейл назвал «политикой патронажа», которая в нашем случае может привести к резким пертурбациям.

Впору здесь вспомнить, что по китайскому календарю год заканчивается в феврале, и игривая Огненная Обезьяна еще имеет кое-какие права. Хочется сказать, чем бы Обезьяна не тешилась, лишь бы она не рушила покой, свободу и стабильность в Кыргызстане.

 Эмиль Джураев, статья написана для Центра политико-правовых исследований.

Фото center.kg.

- Ширин, почему вас не оказалось среди тех 95 депутатов прошлого созыва, которые вновь решились идти на выборы? На взгляд многих, вы были одним из позитивных символов ушедшего Жогорку Кенеша – развили политический Твиттер, боролись с фармацевтической коррупцией, заостряли внимание на насилии против детей, были вызовом косности и деградирующему традиционализму в парламенте…

- Когда мои коллеги начали обсуждать свои дальнейшие действия, все разговоры в основном сводились к денежным суммам. Я всегда была маргиналом в своей фракции [«Ата Мекен»], и больше всего мне хотелось тихо уйти. Осознав, что я могу безболезненно распрощаться со своим депутатским статусом, испытала огромное облегчение.

- Хорошо известно, что у вас были определенные трения с лидером фракции Омурбеком Текебаевым. Вы можете сказать, что и его отношение сыграло свою роль в таком решении?

- Прежде всего, я считаю «Ата Мекен» своей партией, и себя считаю социалистом. А что случилось с ними, я не могу сказать.

- Поэтому вы пообещали в Твиттере своему другу Дастану Бекешеву из СДПК проголосовать на выборах за него?

- Нет, это не потому что он друг, а потому что он – хороший депутат.

- Бекешев – хороший депутат, а в «Ата Мекене» хороших депутатов, получается, нет? И еще по-другому поставлю вопрос: вы социалист, а голос отдали за социал-демократа?

- Ну, социал-демократы в теории тоже социалисты. Демократические социалисты [смеется]. Я знаю стиль работы Дастана, я уверена, что он будет работать хорошо, не отмалчиваться, не отсиживаться.

- С ним все ясно, давайте вернемся к вам – вы получали перед выборами приглашения от других партий?

- Нет!

- Вы так сказали это, как будто гордитесь этим. Но почему не было предложений? Мне кажется, вы как кандидат в депутаты достаточно притягательная.

- Я достаточно проблемная!

- А с чем это связано? И какие проблемы вы доставляете?

- Я поняла, что в парламенте, если мы говорим о не слишком старых женщинах, нужны презентабельные женщины, которые знают, когда промолчать. Я же оказалась слишком неудобной для системы. Вначале для меня вся эта кухня была безумно интересной, меня тянуло на активность, но со временем я увидела, что все далеко не безрадужно, и мой энтузиазм пропал. Я углубилась в свои депутатские проекты и заботы, которыми не все хотят заниматься, и больше не чувствовала себя частью единого целого. Мне хотелось хоть в чем-то добиться результатов, за которые было бы не стыдно.

- И с высоты своего, может быть – горького, опыта что вы пожелали бы новым депутатам?

- Не ввязываться во фракционное строительство, не дать затянуть себя в выяснение отношений, это все – пустая трата времени.

- Какую оценку вы дадите своей депутатской работе, что запишите в плюсы, что – в минусы?

- Минусов много [смеется]. Быть частью того созыва, и видеть, что ничего не улучшилось, а может даже и ухудшилось, это и есть главный минус, который мы должны все вместе разделить.

- Как воспитанному человеку, вам наверняка трудно говорить о своих плюсах. Давайте я сам назову один из них – это ваша постоянная заостренность на детской проблематике.

- Почему-то все вопросы, связанные с тематикой охраны детства, наталкивались на непонимание и даже неприятие. Я три года была заместителем парламентского комитета по правам человека, и мое предложение об учреждении поста детского омбудсмена не прошло два раза!

- Кстати, а где вы встречали сопротивление этой инициативе?

- Главным противником был, как ни парадоксально, институт омбудсмена. Еще более парадоксальнее, это мои коллеги по фракции. Я даже была вынуждена написать письмо президенту, он направил мое обращение в отдел социальной политики. Я встречалась с двумя сотрудницами аппарата, и они меня уверяли в полной поддержке. По моей информации, 1 июня — к Дню защиты детей, глава государства сам должен был объявить о необходимости этой позиции, но я не знаю, что случилось дальше, в общем – этого не случилось.

- Мы можем говорить после таких фактов, что прошлый созыв ЖК был во многом реакционным, во многом был с приставкой анти-?

- Вы думаете, наш парламент не отражал мнение народа? Ведь многие люди поддерживают странные инициативы и законопроекты парламента. Поэтому он очень хорошо представляет настроения и желания населения. Это касается и геополитических веяний. Может он не отражает позиции условных «пяти человек» в столице, образованных и тонко чувствующих, а в целом вполне соответствует меняющейся коллективной психологии электората.

- Я возражу: а почему тогда автор регрессивного закона об иностранных агентах Турсунбай Бакир уулу не прошел в новый состав? Для многих это стало вселяющим оптимизм предзнаменованием.

- Я не знаю. Но в любом случае этот законопроект вызвал бы отторжение в аппарате президента, поскольку высветил бы кардинальные расхождения с международным сообществом, вконец игнорировать которое мы тоже не можем. И для Атамбаева это стало бы хорошей возможностью хотя бы формально обозначить себя как демократического президента.

- Ну депутаты еще никак не могут распроститься с привилегиями…

- Ну какие там привилегии! Власть – вот самая главная привилегия. Но кроме спикера, ею обладают еще только лидеры фракций. Поэтому все остальное я считаю популизмом.

- Хорошо, но тогда зачем депутату нужен служебный автомобиль в Бишкеке? Этому есть какое-то логическое объяснение, если только это объяснение не принадлежит самим депутатам? У вас самой, кстати, есть служебный автомобиль?

- У меня есть только своя личная автомашина, на которой я и езжу.

- И вы же все успевали делать по своим депутатским делам, может быть, даже больше чем остальные?

- Ну да.

- Тогда вы сами и доказываете, что можно обходиться без персональных машин с личными водителями. Тем более, кризис!

- Моя мама часто говорит об экономии. Но проблема в том, что экономя, мы все равно не можем генерировать средства. Возьмем, к примеру, запрет парламентом деятельности игорных заведений. И кому стало лучше? Можно было решать проблему другими способами, например, запретив своим гражданам посещать казино.

- Для интереса, какая у вас была депутатская зарплата?

- 28 тысяч сомов.

- Тогда зря вы упрекаете участников движения против депутатских привилегий в популизме, потому что минимальную зарплату депутатам они предлагают сделать в 52 тысячи сомов. Просто, наверное, есть разница, как и на что тратить бюджет парламента, который формируется из денег налогоплательщиков.

- Тогда это хорошая инициатива [смеется]. В самом деле, парламент нуждается в демократизации, но он становится все более закрытым, элитарным клубом, пропуском в которым становятся большие деньги. А бизнесменами легче управлять, потому что их не волнуют такие дискурсы, как свобода слова, права человека. Я не абсолютизирую это утверждение, есть ведь и исключения, но общая картина такова. Бизнесменов всегда можно напугать, что у них отберут собственность, активы. Вспомните, как осуждали Адиля Турдукулова, когда стало известно, что у него есть долги. Ну и что? У меня тоже есть долги, но это же не значит, что я не могу быть политиком, работать на интересы народа. Сейчас, когда люди выживают, закладывая в ломбарды даже микроволновки, очень хочется спорить с убеждением, что власть существует только для богатых.

- Вы же тоже стали жертвой большого бизнеса, когда проиграли суд одной фармацевтической компании?

- Это было удивительно, что депутата осудили за то, что он исполнял свою работу. Я думаю, ни у кого уже нет веры в судебную систему. Вот вы говорите о депутатской неприкосновенности. Да ее нет на самом деле. Если достаточно заплатить, то никакой неприкосновенности и не будет. Когда мне нужны были деньги на адвокатов, парламентский профсоюз не смог мне помочь. Тогда зачем он нужен? Зачем мы каждый месяц платим взносы во фракцию по пять тысяч сомов?

- Ну я тем более тогда не знаю, к тому же у нас уже новый парламент, в который пришло много молодых лиц. Как им не потеряться, как не сломаться, как им сохранить свой голос?

- Это в зависимости от того, какой голос был у человека прежде, чего он хочет добиться. Я очень хорошо знаю Жанара Акаева, хорошо знаю Аиду Касымалиеву, которая пока в очереди на депутатство. Конечно, меня немного напрягает, что они в партии власти.

- Вы думаете, их съедят?

- Да нет, никого там не едят [смеется], все там нормально.

- Но вас-то в определенном смысле же съели?

- Но это же не поменяло меня! Если в человеке произойдут внутренние изменения, и он станет таким как они, то тогда эта масса его поглотит. Но если он сохранит свою индивидуальность, свои убеждения и ценности, то все будет хорошо. Насчет себя: конечно, иногда опускались руки. Но я пришла к такому решению – зачем заставлять окружающих тебя ненавидеть, если твои действия не меняют ситуацию? Это не значит, что я капитулировала перед оппонентами и обстоятельствами. Но в любом случае, это хорошо, что в парламент пришел Жанар, будет еще лучше, когда придет Аида. Несмотря на то, что кто-то их критиковал, что они в партии власти. Так же критиковали других молодых ребят, объединившихся с «Республикой – Ата-Журт». Когда я сама пришла в ЖК, меня воспринимали как декоративное оформление большой партии. Может быть, от меня ждали пафосного лоска и пикантных изюминок, что я буду напоминать своим профилем Айтматова. Тогда никто и не подозревал, что у меня есть свое мнение, что я не буду послушным депутатом, что у меня есть силы быть непокорной. В общем, у меня не получилось быть «дочерью» партии.

- А что у вас должно получиться?

- Я бы попробовала себя на выборах в Бишкекский горкенеш, поэтому сейчас меня интересуют вопросы партстроительства.

- Вы собираетесь создать новую партию?

- Я не хочу, чтобы это звучало как-то сенсационно или по-кыргызски – «она создает новую партию!». Просто мне интересно заняться реализацией своих идей, продолжить какие-то наработки, возникшие во время депутатской работы. Четких контуров нет, все пока в идеале. Хотелось бы собрать адекватных и порядочных людей, или самой примкнуть к таким.

- То есть вы уже укушены политикой и собираетесь оставаться в общественной жизни?

- Да, но только с оговоркой, что мне не нужна власть как таковая. Хочется делать что-то полезное. Сейчас я на все смотрю с интересом, и пошла бы работать даже в районную больницу, в органы правовой защиты детей. Мне хочется решать какие-то проблемы, добиваться положительных изменений. Как с теми же делами по «Бактамеду» и диализным аппаратам. Но и биться с системой одной — это очень и очень трудно, поэтому хочется заниматься правым делом вместе с единомышленниками. Поэтому пока я полна романтики – открыть в маленьком подвальчике партию, начать все с низов. Я слишком была окружена атмосферой интриганства и закулисных торгов, чтобы вновь повторять пройденное. Когда в микрофоны говорится одно, а делается другое – такое не для меня.

- Вопрос, который я не могу не задать, будучи журналистом: вы и сама известная медиа-персона, и по своей профессии лингвиста и литературоведа вполне уполномочены отвечать – как вы оцениваете работу прессы по освещению деятельности Жогорку Кенеша?

- Про некоторых депутатов с завидной регулярностью писались статьи, что они прекрасные или наоборот. Я понимаю, что не все журналисты могут жить на свои зарплаты. Наверное, по нынешним временам слишком наивно ожидать, чтобы все писали объективно и независимо. Есть, конечно, и те, кто пишут правду. Но доля заказной журналистики растет, на мой взгляд. Коллеги даже показывали мне SMS-ки от журналистов, которые жаловались на финансовые затруднения и просили их сказать, если они хотят заказать пиар-статьи про себя или против кого-то.

- Ширин, а вы будете скучать по депутатским временам?

- Честно, нет. Иначе я бы снова приняла участие в выборах, логично же? Мне когда-то говорили, что журналисты даже делали ставки, когда я сбегу из парламента. Но я выдержала…

Азамат ТЫНАЕВ, авторская версия интервью для «Интерньюс-Кыргызстан».

Давно известно, что выборы в Кыргызстане проходят не как битва идей и программ по улучшению жизни народа, а как столкновение личностей, их амбиций, административных и денежных возможностей. К сожалению, грядущие в октябре парламентские выборы вряд ли станут хорошим исключением из правил.

Да, в Кыргызстане присутствует политический плюрализм. Он есть даже несмотря на определенное давление на политиков и их приверженцев, открыто критикующих действующую власть. Достаточно взглянуть на пеструю палитру списков политических партий, чтобы убедиться, что в ней присутствуют все: последователи властвующих сил, стремящиеся стать ближе к власти, открыто и рьяно критикующие власть, и те, кто индифферентно относясь к власти и оппозиции, хотят попасть в парламент, думая только о своих сугубо меркантильных интересах.

Однако, политическая свобода в Кыргызстане пока не вылилась в структурированность политического поля по принципиальным идеологическим вопросам. Более того, политическая свобода, завоеванная в результате двух революций (или переворотов), не привела пока к появлению поколения новых политиков, иначе, чем прежние, понимающих степень своей ответственности перед обществом. На арене главные роли играют все те же люди и желание уйти на политическую пенсию у них не просматривается.

Для того, чтобы убедиться в справедливости сказанного выше, нужно взглянуть на программы политических партий и – это главное – на персональный состав партийных списков, представленных в ЦИК для участия в выборах.

Взглянем на ключевые посылы, с которыми партии идут на выборы. Семерка, партий у которых имеются наибольшие шансы попасть в новый Жогорку Кенеш, — СДПК, «Ата-Мекен», «Республика-Атажурт», «Кыргызстан», «Бир бол», «Бүтүн Кыргызстан-Эмгек», «Өнүгүү». Есть еще, конечно, «Замандаш», «Ар-Намыс», «Азаттык», «Мекен Ынтымагы» и т.п., но их шансы на попадание в парламент выглядят явно призрачными. И дело тут вовсе не в их программах или даже одиозности некоторых политиков в их рядах. Одиозных политиков хватает во всех партиях. Выборы выигрывает тот, кто работает на местах, у кого в каждом регионе есть свои представители и активисты, способные убеждать людей, собирать их голоса и отстаивать собранное перед лицом конкурентов. У первой семерки такие возможности явно выше, чем у других.

Итак, о посылах партий. Главным посылом, на котором президент А. Атамбаев неоднократно делал акцент – с партией СДПК в парламент придет новое поколение политической элиты. Взглянем на партийный список этой партии. Новой политической элитой там не пахнет. Есть старые политики, потенциал которых давно известен, есть имена неизвестных людей. Старую политгвардию нельзя назвать новой, потому что от этого явно разовьется когнитивный диссонанс, а неизвестных людей сложно назвать элитой потому, что до этого еще дорасти надо. Может замысел в том, что, либо старые раскроются по-новому, либо неизвестные внезапно проявят себя? Надежды, надежды…

Еще одним важным посылом партии власти является стабильность и развитие, толчок которому дал лично президент А.Атамбаев и его партийные сторонники. Сложно спорить с тем, что после 2010 мы живем в период относительной стабильности. По крайней мере, переворотов и существенных социальных катаклизмов не было. Однако, стало ли это основой для реального развития – вопрос крайне дискутабельный в обществе. Развитием для отдельных политиков, а вернее их социального и материального капитала – да, но стало ли развитием для всего общества?

Отдельные политики и приверженцы СДПК, а их, кстати говоря не мало, несомненно будут отстаивать на выборах достигнутое в политике статус-кво. Голоса бюджетников, этнических меньшинств и пенсионеров скорее всего тоже уйдут к партии власти. Кроме того, СДПК, являясь партией одного лидера, по-прежнему может положиться на харизму и смелость А.Атамбаева, который в разные времена был практически единственным активом всей этой политической организации. Иными словами, у СДПК есть все шансы получить наибольшее количество мандатов в новом парламенте. Но будет ли это началом новой политики? Причин, чтобы надеяться на это, пока не много.

Основным оппозиционером партии власти выступает партия «Ата Мекен». Ирония в том, что «Ата Мекен» последние годы стабильно входит в парламентскую коалицию большинства вместе с СДПК. Тем не менее О.Текебаев, единоличный лидер партии, умудрился приобрести имидж оппозиционера власти. Это еще раз говорит о том, что в кыргызской политике важны не формальные заявления и политические платформы, а личностные отношения и амбиции политиков. «Ата Мекен», с точки зрения ключевых посылов, не менее, а, пожалуй, и более противоречивая партия, чем СДПК.

Пытаясь обрести симпатии избирателей, О. Текебаев постоянно выходит с лозунгами крайне левого характера. Чего стоит его предложение о национализации Кумтора или узаконивания земельных наделов самозахватчиков. Что это: популизм или убежденная позиция главного социалиста страны? Если взглянуть на программу «Ата Мекен», то она изобилует такими фразами как «социальное государство», «мы за рыночные отношения, но против рыночного общества», «нужно поставить частную собственность под политический контроль государства». Такие вещи не стоит читать на ночь глядя, иначе рискуешь увидеть, как призрак коммунизма вновь заносит свою дряхлую руку над страной. Если же утром, за чашкой буржуазного кофе, посмотреть на персональный состав партии, то в глаза бросается имя Д.Оторбаева, репутация которого никак не вяжется с радикальным социализмом — либерал во всей своей красе.

Хорошо известен афоризм, что суровость наших законов, компенсируется необязательностью их исполнения. Применительно к партийным программам его можно перефразировать так – радикальность партийных программ, компенсируется формальным к ним отношением и прежде всего самих партийцев. У «Ата Мекена» определяющим на выборах будет, так же, как и у СДПК, не партийная программа, а то как и на какие средства отработают представители партии на местах. И в случае с «Ата Мекеном» думается — ну и слава богу.

В партии «Ата Мекен», можно сказать, собрались махровые социалисты, отъявленные либералы, закоренелые националисты, конченые бюрократы и заклятые борцы с коррупцией. И все они как-то уживаются в одном котле — вот что значит стремление к власти. И у «Ата Мекен» есть все шансы вновь оказаться в парламенте – креативность О.Текебаева будет тому способствовать.

Партия «Республика-Атажурт» – характерный пример причудливости партийных альянсов. Еще вчера жестко критикующие друг друга два политика, сегодня объединились в неугасаемом стремлении сделать жизнь кыргызстанцев лучше. Логика понятна, объединяются север и юг. Кстати говоря, во всех других партиях эта логика также ясно прослеживается. С новыми трендами у этой партии не густо. Основным посылом стала вытащенная на свет идея, давно набившая оскомину, об очередной конституционной реформе. «Конституция, которая изменит Кыргызстан», гласят плакаты этой партии. Из осведомленных источников стало известно, что проектов новой конституции у этой партии не один, а целых два. То есть, даже сам О.Бабанов, который задумал конституционную реформу, не знает какая из них будет менять наш Кыргызстан. Из сильных сторон этой партии следует отметить несомненный организаторский талант Бабанова, который в нужный момент умеет мобилизовать людей, а также относительно хорошая представленность партии во всех регионах страны.

Партии «Кыргызстан» и «Бир Бол» во многом похожи друг на друга. Обе появились недавно, обе ориентированы на финансовые возможности крупных предпринимателей, в списках обеих много имен бывших чиновников. Еще одним, объединяющим фактором является то, что к составлению списков обеих партий приложили руку те, кто сейчас находятся во главе властной пирамиды республики. Некоторые, острые на язык эксперты, называют их партиями-клонами от СДПК. Справедливости ради, следует отметить, что не только их называют клонами. Партии «Замандаш», «Бутун Кыргызстан-Эмгек» и «Республика- Атажурт», по мнению многих, также получили путевку в жизнь с одобрения сверху и их списки формировались тоже под контролем сверху. Впрочем, это не принципиально. Даже если правда, что эти проекты спущены из белого дома, ничто не дает гарантий, что через короткое время эти партии не начнут выходить из-под контроля власти. Мы это уже проходили и будем проходить не раз.

Что касается программ «Кыргызстана» и «Бир бол», то они имеют яркую оболочку, которая, по задумке политтехнологов, должна привлечь внимание избирателей. «Прыжок барса», по мнению «Бир бол», должен вывести нашу страну на новый этап экономических и политических реформ. «Семь шагов», который помогут построить «100 заводов», по утверждению «Кыргызстана» изменят облик республики до неузнаваемости. Верят ли этому граждане? Надо спросить у них. Мне почему-то кажется, что даже сами члены указанных партий плохо знают свои программы и уж тем более не верят в практическую реализуемость провозглашенных целей. Сильные стороны у этих двух партий – наличие серьезных финансовых ресурсов и относительно хорошая представленность во всех регионах страны. Вот только играют они на одном поле и явно будут мешать друг другу.

Партия «Бутун Кыргызстан-Эмгек» — тоже результат союза Юга и Севера. В плане артикулирования, пусть даже и формально, своих идеологических приоритетов она серьезно проигрывает оппонентам. Приверженность неоконсерватизму, о чем неоднократно заявляли лидеры партии, мало что говорит избирателям.

Два лидера этой партии хорошо известны электорату и в этом их плюс. Но им явно не хватает активности, идей и креативности. Такое впечатление, что эта партия ленивых политиков, которые надеются на авось и свой, хоть и недостаточно многочисленный, но проверенный электорат. С такими шапкозакидательскими настроениями и несложным трудовым графиком им будет трудно пройти в парламент. Хотя, эта партия по-прежнему в группе фаворитов, поскольку электорат А.Мадумарова и финансы А.Салымбекова все еще могут творить маленькие чудеса.

Партия «Онугуу-прогресс» — ярко выраженный пример региональной партии, имеющей хорошие позиции в Джалалабадской области. По какому-то недоразумению она не вошла в альянс с другими политическим образованиями, что могло существенно усилить ее. Тем не менее, даже в таком виде эта партия неплохо смотрится среди лидеров избирательной гонки. Конечно, шансов пробиться в парламент у нее поменьше, чем у вышеперечисленных, но они есть. «Онугуу» делает упор на свои практические проекты в сельском хозяйстве – создание МТС и лизинг. В последние месяцы получил известность проект «Светлый город», в результате которого целый ряд городских дворов получил освещение над подъездами. Будут ли избирателям до лампочки, приложенные партией усилия, мы очень скоро узнаем. Что-то мне подсказывает, что нести свет в жизнь горожан не достаточно для того, чтобы светиться потом в парламенте. Для победы на выборах нужны еще и другие составляющие, например, широкая представленность партии и наличие авторитетных приверженцев по всей стране, а над этим партии «Онугуу» еще работать и работать.

Оставшиеся 7 партий, которые будут участвовать выборах, конечно, тоже имеют шансы пробиться в парламент, но они представляются мне чисто гипотетическими. Совокупность финансовых, административных, организационных и человеческих ресурсов этих партий вряд ли позволит преодолеть им 7-процентный барьер на выборах. Кстати говоря, Ф.Кулов, лидер партии Арнамыс, был одним из тех, кто ратовал за повышение избирательного барьера. Возможно, как это уже было не раз с политиками-реформаторами избирательного законодательства, это изменение бумерангом ударит по тем, кто думал, что делает лучше для себя, а получилось наоборот.

Сознание электората

Что касается сознания электората, изменилось ли оно, то судить об этом не просто. Если следовать принципу — каков спрос, таково и предложение – то существенного изменения за последние пять лет не произошло. Все тот же регионализм, все те же родовые и территориальные маркеры, все та же ставка на местных авторитетов, включая криминальных, а также зависимость от толщины избирательного кошелька. Главным лейтмотивом партийных объединений на нынешних выборах стала не идеологическая схожесть партийных программ, а схема Север-Юг.

Голосовать 4 октября будут как и прежде – за своего (по территориальному, родовому и национальному принципу), за своих (по принципу выгодности с точки зрения карьерного роста или защиты бизнеса), за тех, кого рекомендуют родственники и авторитеты, за того кого видится меньшим злом, чем другие. Идеология партий, при голосовании, будет играть менее значительную роль, чем все вышеперечисленные факторы.

Вместе с тем известно, что нельзя войти в одну реку дважды. Даже на фоне широко распространенного недоверия избирателей в отношении программных обещаний партий и их, зачастую, бессменных лидеров, заметен рост требовательности в отношении политических организаций. Люди стали менее наивны и более рациональны в своих отношениях с партиями. Единственная проблема, которую избиратели не могут решить – если нет такой партии, кому по-настоящему веришь, то приходится выбирать из того что есть. Нынешние выборы, по всей видимости, пройдут именно под этим негласным лозунгом.

Заключение

В заключение следует отметить, что даже несмотря на то, что списки всех партий грешат бывшими чиновниками, с подмоченной репутацией, представителями криминального мира, одиозными политиками и нынешними депутатами-рыбами, которые ничего не умеют делать, в списках партий имеется и некоторое число новых людей, которые обладают перспективой начать работать честно и на хорошем профессиональном уровне.

Такие люди попали в списки многих партий не по их идеологическому, а по иному, случайным образом, определенному принципу. Как будто кто-то свыше, поверх круто заваренного бульона из обанкротившихся политиков, бросил щепотку из людей, которые хотят и могут работать на благо общества. На них, а не на партии вся надежда общества. Если бы таких людей в парламенте набралось критически необходимое количество, то они смогли бы заставить партии работать в парламенте по-новому.

Тамерлан Ибраимов, директор Центра политико-правовых исследований.

Постоянный адрес материала:  http://cabar.asia/ru/kyrgyzstan/421-tamerlan-ibraimov-analiz-predvybornoj-situatsii-v-kyrgyzstane

Фото из Интернета.

Не радовать этот факт не может. Потому что это практическая демонстрация моих и не только моих утверждений, что отечественная пресса (если не брать в учет отдельные, да и по определению неотъемлемые, негативные ее стороны) давно и прочно стала одной из передовых корпоративных групп общества нашей страны, заметнейшим актором социально-политической жизни государства, драйвером развития гражданского самосознания и позитивных изменений кыргызской действительности.

Персональный состав полпредов СМИ Кыргызстана тоже впечатляющий – сплошь звезды и звездочки, или на худой конец просто добросовестные и скромные рабочие лошадки пера и микрофона. Хотя, как мне сказали коллеги, в ряде партий оказались и те собратья по профессии, которые неоднозначно оцениваются даже в самой журналистской среде, а то и прямо порицаются за беспринципность, продажность и «желтизну». Но я пока не буду об этом судить, поскольку еще не изучил досконально все списки, а некоторых пока еще и нет даже.

Конечно, зная атмосферу внутри наших масс-медиа, я далек от мысли представлять все в розовом свете, и не берусь заявлять, что все журналисты аплодируют массовому нашествию себе подобных в главенствующую ветвь власти. Наоборот, как только в открытом доступе появились кандидатские списки партий, тут же стали раздаваться голоса если и не откровенно против, то достаточно скептически звучащие в адрес коллег с проснувшимся политическим «эго». Причем лично мне понятна и позиция критикующих староверов.

Не сочтите это за конформизм, но мне действительно близко такое биполярное отношение к дискуссии относительно похода во власть настоящую представителей власти виртуальной. И это не из разряда «и нашим, и вашим за пятак спляшем». Это – следствие неразрешимой поныне дилеммы не только для Кыргызстана, но и для всего мира о смысле журналистской миссии, о границах экспансии влияния СМИ и их лидеров. Мы хотим улучшать жизнь, но кому нужна наша работа, а следовательно и мы сами, если она все никак не улучшается?

И я прекрасно понимаю этих дерзких выскочек, со многими из которых я знаком давно и хорошо, решивших покинуть свою зону комфорта, свой естественный ареал раздолбайского существования, журналистского снобизма и ни к чему не обязывающего креативного анархизма. А какая альтернатива этому прыжку с небоскреба амбиций и непонятости окружением? Декадентское угасание, когда чаще роняешь сигаретный пепел в кружку пива, чем выдаешь хотя бы пару толковых абзацев за месяц?

Скажу больше, я и сам рассматривал для себя возможность участия в выборах. И никаких приглашений не ждал, сам нагло заявился к лидеру одной партии, и к крупному функционеру другой – и обе из числа «голубых фишек», фигурально выражаясь. Слава богу, давнее и не шапочное знакомство позволяет, ну и уверенность в своих силах, в том самом политическом потенциале. В одном месте сразу распахнули объятия, но туда я сам решил не идти почему-то, в другом что-то не срослось, а даже срослось бы, не факт, что и там не включил бы заднюю скорость, как в первом случае.

Мне, как оказалось, пока интереснее быть в профессии, потому что остались еще кое-какие важные дела, не закончив которые или хотя бы не поставив на ноги свои начинания, мне трудно было бы честно смотреться в зеркало. Но я еще обязательно буду в политике, даже если меня в ней никто не будет ждать. Человек должен быть там, где он чувствует, что должен быть именно тут, и заниматься тем, чем он больше всего хочет заняться. И поэтому я лично приветствую решение своих коллег и желаю им дойти до назначенной цели.

Они не маленькие, и потому нет нужды давать оценку их шагу вместо них. Я верю, что талантливый человек талантлив во всем. Как я могу сомневаться в друге Кубате Оторбаеве, в коллеге по «Азаттыку» Жанаре Акаеве, в любимице публики Аиде Касымалиевой? Да, они может и не идеальны, и когда что-то не так, я всегда говорю им откровенно и не боясь последствий – что и почему не так. Но не идеален и я, далеко не идеален. Тем более, что сам очень не люблю критику в свой адрес (здесь большой смайлик).

Вообще журналисты идеальны только в команде, будь это редакция или стартаповская банда, президентский пул или даже спонтанная группа в каком-нибудь случайном медиа-туре. И это будет замечательно, если в парламенте окажется целая медиа-фракция, даже несмотря на то, кто в какой конкретно партии на самом деле состоит. Вспомните недавнюю историю: даже единично попадавшие прежде в ЖК журналисты всегда делали погоду в нем – Мелис Эшимканов, Кабай Карабеков, Каныбек Иманалиев.

И Оксана Малеваная, честно говоря, мало запомнившаяся как депутат второго созыва, очень уместна в этом контексте тем, что опровергла бытующее утверждение, будто бы ушедший в политику журналист навсегда потерян для профессии, вернувшись снова в родную стихию и создав два сильнейших телересурса – НТС, а потом и Пятый канал. Так что понимая нигилизм, отчасти оправданный суровой прозой политических будней и их неприглядной изнанкой, других коллег, полностью разделить их многомудрую апатию я не могу и не хочу.

Мы вообще должны бороться за каждого адекватного человека в парламенте, за каждого не испорченного коррупцией патриота, за стесняющегося пользоваться привилегиями гражданина и органически неспособного лгать индивидуума. А настоящий журналист – это как правило носитель всех этих качеств. Да, потом все будет непросто, потом все будет пропитано коллизиями, но все равно нам же потом будет проще сохранять мосты с нашими коллегами для общей пользы, для единого правого дела.

Но и вставшие на скользкий и зыбкий путь политики друзья должны четко понимать, что щекочущие самолюбие первые 15 минут славы пройдут быстро, а лупа контроля и требований, через которую на них будем смотреть мы, оставшиеся по эту сторону границы, будет с каждым днем все больше и больше. И если, не дай бог, начнутся заигрывания с властью, не говоря уже о прогибании под нее, если прокиснет совесть и протухнет нутро, бить будем сильно и безжалостно, именно вас – в первую очередь. И вы это знаете, а если вдруг имеете на этот счет смешные иллюзии, то попрощайтесь с ними прямо сейчас.

Капканов и ловушек будет много, а система давно поднаторела в перемалывании наивного романтизма и независимой самобытности «робин гудов» и «жанн д’арк», и хуже того – ложных ожиданий «маниловых». Ведь работать придется бок о бок с анти-элитой народа, дышать с ней одним воздухом, питаться рядом в общей столовой, каждый день улыбаться ей. Улыбаться, зная, что многие из них воруют миллионами, а некоторые будут еще и вашими непосредственными боссами.

Обязательно спросите их, почему в парламенте нет Ширин Айтматовой, сражавшейся с фармацевтической мафией в одиночку, высказывавшей, пока ее не заткнули, в соцсетях простую правду о царящих в парламенте нравах? Поинтересуйтесь, почему не нашлось места в новом списке партии другому молодежному представителю Данияру Тербишалиеву, безуспешно пытавшегося пробить реформу МВД и не боявшегося идти против мнения лидеров своей фракции? Почему замолчал обещавший стать яркой звездой, но так и не ставший им Жоомарт Сапарбаев?

Но все это у вас еще впереди, к этому еще нужно прийти, для этого надо еще победить. Поэтому пока я лишь хочу обратиться к журналистскому сообществу и призвать его забыть хотя бы на время о разногласиях и различиях. Призвать проявить солидарность и корпоративный дух, и поддержать наших коллег. Конкретно я так и сделаю, и даю свое «бата»-благословение моим друзьям, и даже свой электоральный голос отдаю им, жалея лишь об одном – что он у меня единственный, а нуждающихся в нем коллег больше.

Избиратель Азамат ТЫНАЕВ.

Рабочий момент: Крегг Халстед — руководитель программы USAID по содействию Жогорку Кенешу. Фото пресс-службы ЖК КР.

Наша собеседница – синхронный переводчик Бермет Абдыкадырова. Она работает в Жогорку Кенеше, и это благодаря ей русскоязычные депутаты, журналисты и приглашенные участники заседаний ЖК получают возможность понимать, когда в стенах парламента звучит кыргызский язык.

- Бермет, у тебя достаточно редкая профессия – переводчик-синхронист. Где учат этому?

- В моем случае – на факультете перевода Кыргызско-Турецкого университета «Манас». Но это не единственная моя профессия, я закончила магистратуру по направлению «Международные отношения» в Дипломатической академии МИДа.

- И насколько привлекательна такая работа для молодых людей? Например, в части финансовых ожиданий?

- Сразу скажу, что работа по своему характеру увлекательная, несмотря на ее внешнюю статичность. Всегда находишься в гуще событий, соприкасаешься с интересными людьми, получаешь массу информации. Тем более, когда я говорю о статичности, речь идет о синхронном переводе, когда ты сидишь в кабинке и целый день занят монотонным, по-своему, трудом. Но в Жогорку Кенеше я работаю внештатным сотрудником, поэтому я вольна работать и с частными заказами. Бывает, что сопровождаю иностранцев, приезжающих в Кыргызстан туристами, и поневоле сама становлюсь путешественницей по своей стране, а это – интересные знакомства, яркие впечатления и увлекательные приключения.

Что касается денежной стороны вопроса, отвечу так: все зависит от твоей квалификации и от того, какую репутацию ты заработаешь в глазах своих заказчиков. Конечно, приглашения поработать бывают не каждый день, более того, периоды вынужденного простоя могут и затянуться. Но в целом профессия переводчика способна обеспечить определенный доход. Что касается конкретных сумм – все по-разному. Максимально можно заработать за один день 400 долларов, но это уровень оплаты серьезных международных организаций.

- Сразу перейду к главному вопросу: как ты относишься к распространенной в народе оценке, сравнивающей ЖК с цирком? И вообще, как тебе эмоционально там работается? Все эти депутатские разборки, крики, переход на личности, выяснения отношений, взаимные обвинения…

- Коллеги советуют воспринимать это просто, абстрагироваться. Но, наверное, из-за возраста часто все воспринимаешь остро, слишком близко. Ну и опыт работы в журналистике сказывается: в особо горячие моменты что-то во мне просыпается, поневоле начинаю нервничать, пытаюсь в переводе сгладить особо смачные высказывания. Кыргызский язык — он же может быть и немного грубоватым, а если из уст депутатов звучат резкие слова, даже оскорбления, иногда даже язык не поворачивается переводить дословно.

- Иначе будет что?

- Будет очень обидный контекст, который, по моему убеждению, абсолютно неуместен. Но с другой стороны, зачем тогда вообще нужен переводчик?

- Меня заинтересовало упоминание о журналистике, ты когда успела поработать в СМИ?

- Вообще я сначала пошла в «Клооп» как переводчик новостей на кыргызском языке. Работа там мне очень помогла наработать технику перевода, обогатить запас общественно-политического лексикона. Проработала где-то полтора года.

Период работы в «Kloop.kg» — выступление перед участниками проекта Media Literacy. Фото Центра поддержки СМИ.

- В этой связи у меня к тебе, как переводчику и человеку, увидевшему журналистику изнутри, вопрос об известном интернет-издании «Gezitter.org». Как ты относишься к применяемому там методу дословного перевода, «благодаря» которому сочность и образность кыргызского языка, его метафоричность и фольклорность – мы сейчас не оцениваем сам контент сайта —  начинает выглядеть каким-то бредом?

- Пару раз заходила на этот сайт, мы с коллегами долго смеялись, читая их переводы — это действительно ломает мозг. Кыргызский язык перенасыщен метафорами, литературными тропами, и когда его переводят с точки зрения буквализма, для меня это неприемлемо. В общем, я не одобряю то, что делают «Гезиттер», именно как профессиональный переводчик.

- В связи с этим вопрос: а тебя кто-нибудь из депутатов проверяет, как ты их переводишь?

- Этого я не знаю. При синхронном переводе 10-15% из речи говорящего, особенно когда она продолжительная, в любом случае теряется. Главное – передать общий смысл, донести конкретную информацию – цифры, фамилии, названия, даты.  Особенно сложно, когда выступают с пространными докладами и очень быстро зачитывают их. В таких случаях я просто выключаю микрофон, и сначала фиксирую для себя, чтобы потом изложить первоисточник хотя бы конспективно. В такие моменты все, нуждающиеся в переводе, поворачиваются в мою сторону и вопросительно смотрят на меня.

- К сожалению, многие люди не знают основные принципы синхронного перевода, по которым все выступающие, у которых есть заготовленные тексты, просто обязаны предоставлять их в распоряжение переводчика заранее.

- Это в идеале. У меня была идея: хотя бы приклеить на внутренней стороне трибуны маленькое объявление-напоминание «Читайте доклады помедленнее — вас переводит синхронный переводчик», но этого не разрешили сделать.

- Скажи, а кто твои «любимчики» из депутатов с точки зрения перевода?

- Мне очень комфортно переводить Марата Султанова, например.  Его предложения логически связаны, законченные. Жоомарт Оторбаев, конечно, не депутат, но он тоже часто приходит на заседания парламента — вот его очень хорошо переводить.

- Может, это потому, что он преимущественно русскоязычный, и его изложение мыслей очень удобно ложится под перевод?

- Возможно. Но важен еще и сам стиль разговора – неторопливый, с паузами. К сожалению, не все депутаты умеют связанно говорить. У многих просто какие-то обрывки мыслей, речевые клочки, которые не знаешь как свести в единый и осмысленный перевод. Вспомнила, Данияр Тербишалиев тоже неплохо говорит.

- А как ты поступаешь во время жестких переходов на личности между депутатами, которые часто случаются? Все знают про острые отношения Асии Сасыкбаевой и Жылдыз Жолдошевой, когда дело доходит даже до оскорблений. Как ты ведешь себя в этих ситуациях?

- Выхода нет – приходится переводить. Конечно, я стараюсь сглаживать определенные вещи, но когда большая часть зала – кыргызскоговорящие, все равно мои попытки смягчить перевод по большому счету бесполезны.

«Конечно, я стараюсь сглаживать определенные вещи, но когда большая часть зала – кыргызскоговорящие, все равно мои попытки смягчить перевод по большому счету бесполезны». Фото пресс-службы ЖК КР.

- А президента ты переводила?

- Я работаю в парламенте только полгода, и в моей практике еще не было, чтобы президент приходил на заседания ЖК. А вот Розу Отунбаеву в ранге президента я успела попереводить, во время встречи с делегацией парламента Турции. Она – просто идеал для переводчиков. Скажет три предложения, закончит очередную мысль и так смотрит на тебя выжидающе – это сигнал, что можно переводить. К сожалению, у нас многие политики забывают про правила последовательного перевода. Растянут на полчаса, а ты думай, что с этим делать.

- Еще насчет специфики вашей работы: а в ЖК синхронный перевод осуществляется только с кыргызского на русский? Обратного перевода нет?

- Нет.

- Вот Надира Нарматова, кажется из «Ата-Журта», в прошлом году демонстративно покинула какой-то круглый стол с участие международных организаций, обвинив организаторов, что они не обеспечили перевод на кыргызский язык. Ты знаешь ситуацию изнутри и лучше это чувствуешь: учитывая статус кыргызского языка, уже пора внедрять новые стандарты его функционирования и использования? Или у нас русский язык настолько доминирует, что пока это нереально?

- Нет, вопрос очень актуален. Возможно, русский язык доминирует в столице, но по стране кыргызскоязычного населения все равно больше. В принципе я понимаю позицию Надиры Нарматовой, тем более что проблема гораздо глубже, чем может показаться, если мы будем концентрироваться только на оболочке выглядящего скандальным ее поступка. Например,  парламентские радио слушают во всем Кыргызстане, включая самые отдаленные районы, но по радио же невозможно обеспечить синхронный перевод.

Но как быть с нашими согражданами из глубинки, которые могут воспринимать информацию только на кыргызском? Тут есть над чем сильно задуматься. Вместе с этим, я против агрессивных мнений или просто формальных решений по усилению роли кыргызского языка и увеличению ареала его использования -  нельзя агрессивно нападать на человека, если он не знает кыргызского, надо комплексно решать этот вопрос, начиная с детских книг на кыргызском языке, а потом уже постепенно что-то делать.

- А что ты скажешь в целом о парламентской культуре? Немного поясню: лично я всегда недоумеваю – почему нашим политикам не хватает лоска, почему они тяготеют к агрессивному стилю общения, на повышенных тонах?

- Часто ловлю себя на мысли: было бы хорошо, если каждый депутат стал бы обучаться ораторскому искусству, поставил себе речь, выработал правила этики. Но в лицо этого никому не скажешь, мы же все для себя – пупы земли и самые идеальные. Что касается депутатских разборок, то я действительно от их криков дергаюсь и сразу убавляю звук в наушниках. В такие моменты становится печально, что эти люди – народные избранники, а ведут себя как базарные люди.

И хочешь как-то сгладить в переводе накал эмоций – сразу ловлю на себе взгляды тех, кто знает кыргызский, мол, неправильно перевожу, а передаю все как есть – тут уже настает очередь русскоязычных, думающих, что я несу какую-то отсебятину, типа «ну не может же нормальный человек опускаться до такого уровня». И как найти золотую середину в таких ситуациях – самый сложный вопрос.

- А вообще твой стиль перевода – он какой?

- Мне журналисты часто говорят, что я перевожу эмоционально, стараюсь даже повторить интонации выступающего. Я и сама ловлю себя на том, что неосознанно пытаюсь вжиться в образ переводимого человека – иногда даже начинаю жестикулировать. Наверное, это помогает мне настроиться на нужную волну, передать с помощью этого все смысловые оттенки речи, подтексты, иронию.

- Мы знаем, что депутаты часто проводят секретные заседания — в закрытом режиме, без прессы. И меня всегда волновал вопрос – а как в таком случае с русскоязычными депутатами?

- С ними все нормально, потому что переводчики остаются. Такие заседания выпадали и на мою смену. В связи с этим нам говорили, что нужно подписывать какие-то бумаги о неразглашении. Правда, мне еще такие бумаги для подписи не давали. Хотя я и без таких формальностей понимаю, с чем имею дело, и конечно никогда никому не буду говорить о содержании таких секретных обсуждений, особенно на заседаниях комитета по обороне и безопасности. Голова, конечно, кипит порой от той информации, которую узнаешь, но меня очень хорошо научили в университете, что такое кодекс переводчика.

- А вот депутаты всегда успокаивают обиженных журналистов, которых выставляют за двери, что они и так потом рассказывают прессе, о чем шла речь, и поэтому, мол, нет необходимости возмущаться по поводу закрытых заседаний – все и так потом находит отражение в СМИ…

- Я могу вас заверить, что на самом деле то, что является действительно секретной или не подлежащей разглашению информацией, к чести депутатов, в прессе все же не появляется. Я этот момент даже специально перепроверяю для себя, изучая содержание газет, телевидения и сайтов.

- То есть все-таки наши депутаты — не болтуны?

- Нет, не болтуны. За это можно не беспокоиться.

- Ну, тогда на этой оптимистичной ноте завершим интервью с благодарностью тебе, Бермет, за интересный рассказ для наших читателей!

Азамат Тынаев.