В 2017 году ООН, ОБСЕ и Организация американских государств опубликовали декларацию «Свобода выражения мнений и фальшивые новости, дезинформация и пропаганда», для предупреждения воздействий фейковых и лживых новостей, при этом указывая и на неприемлемость цензуры со стороны власти.

В данной декларации отражается нарастающая проблема — с каждым годом становится сложнее отличить выдумку от истины. Возможности, которые создают искусственный интеллект, медиатехнологии и социальные медиа, формируют виртуальную реальность, которая существует параллельно с объективной и часто основывается на заказе политических сил или отражает их интересы.

И чем больше в политическую среду проникает откровенной лживости и популизма, тем больше предпосылок складывается для возрождения авторитаризма в этих странах. Множественность альтернативных коммуникационных площадок в интернете не сделали мир качественно более прозрачным и демократичным.

Различные группы и сообщества социальных сетей так научились подавать фейковую и односторонне обработанную информацию, что стали похожи на некоторые сектантские (в отрицательном смысле) образования, не терпящие альтернативной точки зрения.

Ложь существует и воздействует на общественное сознание, даже если она многократно опровергается. Ведь времени на перепроверку представляемых данных у простого человека становиться крайне мало и еще меньше — желания.

С каждым годом сложнее отличить событие, которое происходило, от того, чего не было. Все более циничной становиться мировая политика. Настоящее потеряло традиционные границы и в большей степени зависит от тренда раскрутки или модности какого-либо информационного повода.

24 часа мировые телеканалы, новостные блоги и социальные медиа бомбардируют наш мозг, не оставляя перед человеком никакого выбора, кроме как принять навязываемую точку зрения, либо полностью дезориентируют его. Особенность современных фейков заключается в том, что они живут достаточно короткую жизнь, и в скором времени устаревают и освобождают дорогу другим, переходя в «спящий режим».

Пытаясь описать происходящее, Дэвид Робертс в 2010 году ввел понятие «политика постправды» (с анлг. post-truth politics), понимая под ним тип политической культуры, в которой дискурс формируется через обращение к эмоциям и личным убеждениям аудитории, повторение одной и той же аргументации и упорное игнорирование объективных фактов, противоречащих заданной концепции.

В настоящее время политика постправды становится преобладающей в части общественно-политических систем США, России, ЕС, Китая и других государств, где публичный дискурс формируется на комбинации 24-часового новостного цикла, политизированных СМИ и всепроникающих блогов, и иных площадок в социальных сетях.

В Кыргызстане, судя по всему, пространство политики постправды пока еще не оформилось, что позволяет лучше изучить и снижать ее влияние.

Целью новостей на телевидении и радио, в газетах и интернете стало не отражение произошедших событий, а формирование общественного мнения. При этом многие медиаорганизации могут и не выполнять чей-то заказ, а следовать информационному тренду, воспроизводя новости из других источников.

Информация, формирующая мировоззрение определенной аудитории, «работает», если люди верят, что в мире события происходят так, как отражено в новостях или ток-шоу. Альтернативные способы интерпретации произошедших событий кажутся вымыслом, и при определенных обстоятельствах вытесняются политической или гражданской цензурой. Причем цензура и самоцензура могут выражаться и через психологическое давление.

Так или иначе, существует риск занять определенную позицию и, игнорируя позиции остальных, перестать объективно и взвешенно реагировать на окружающее медиапространство. Возможность существования такого феномена как «многоправдивость» свидетельствует об ограниченности нашего сознания познавать мир таким, каков он есть.

Искусственный интеллект и возможности социальных сетей подстраивают под конкретного человека, определенный поток информации. Роботы, которые анализируют каждый аккаунт, выдают по его интересам рекламу и определенную информацию.

В результате у человека может складываться предвзятое или субъективное представление о том, что вокруг него происходит.

Технологии моделирования событий дошли до такого уровня, что без современнейшей сложной аппаратуры невозможно отличить смонтированные искусственным интеллектом определенные видеоматериалы. Интернет-боты научились вести сложные беседы и даже создавать новости. Эта ситуация несет в себе большие риски формирования неправдоподобной повестки.

Так или иначе исследование феномена постправды является достаточно важным для нашей страны с точки зрения информационной безопасности и принятия политических решений. К сожалению, большое количество материалов и источников, которые оцениваются как достоверные, но таковыми они не являющиеся, приводят в конечном счете к ошибкам.

Медиапространство Кыргызстана не однородно, в нем существует множество мнений, которые имеют разные каналы донесения информации. Так, если официальная точка зрения государства превалирует в телевизионном пространстве, то в социальных сетях можно встретить большое количество альтернативных, оппозиционных точек зрения.

Зачастую в интернет-пространстве распространяется недостоверная информация, которую сложно подтвердить или опровергнуть.

В этой реальности для формирования определенного общественного мнения предпринимаются попытки и внутри страны формировать фейковые новости, создавать ложную реальность, очернять или создавать благоприятный образ для публичных персон или политических сил.

Фейковые новости или дезинформация — явление сравнительно молодое. Прародителями этого явления являются «ушаки» или слухи, которые распространяются традиционно в повседневных коммуникациях. Сегодня распространение слухов происходит в том числе и через социальные сети, мессенджеры и видеохостинги (WhatsApp, Telegram, YouTube и другие).

В нашей стране это выражается в формировании положительного имиджа власти, которая сменяет предыдущую. Достаточно вспомнить риторику государственных и провластных каналов, которые резко меняли отношение к политическим силам, лишающимся властных полномочий.

Трактовка событий может резко преувеличивать или резко преуменьшать значение тех или иных событий, участия в них определенных лиц, и выводов, которые за этим следуют.

Достаточно вспомнить трактовку событий 2010 года, происшествия вокруг Дача-Суу, позицию правительства по отношению к «Liglass», планировавшей строить у нас ГЭС и так далее. Наиболее резонансными были события, связанные с происшествиями в Мьянме, когда через социальные сети и мессенджеры распространялись в массовом количестве не соответствующие событиям фото и видео в отношение определенной религиозно-этнической группы.

Неадекватную реакцию некоторых местных властей и государственных органов вызывала группа «Синий кит» социальной сети ВКонтакте. Некоторые школьники, в частности из сельской местности, познакомились с «Синим китом» через школьные часы или открытые линейки, что безусловно вызвало у них интерес к этой теме. Одним словом, информационных поводов политики постправды предостаточно.

Социальные сети и мессенджеры вообще больше остальных источников информации способны мобилизовать население. Некоторые крупные политизированные и популистские сообщества социальных сетей представляют собой пример площадок, где может отражается феномен постправды.

Отдельные сообщества, ввиду их явного противозаконного и экстремистского характера, становятся закрытыми для широкой аудитории.

В частности, деятельность противозаконных религиозных организаций осуществляется через закрытые группы в WhatsApp и Telegram. В них определенным и предвзятым способом трактуются происходящие события.

Подводя итоги, следует сказать, что государственная власть сегодня стоит перед сложной задачей — формировать свою собственную медиаповестку. При этом в отечественном информационном пространстве не должны пресекаться альтернативные точки зрения (конечно же если они не противоречат конституционным нормам и правам человека).

Позиция государства должна быть ясной и понятной, обоснованной и иллюстративной. В этой связи государственным органам необходимо развивать функцию обеспечения информационной безопасности в части отделения ложной информации или правдоподобно сконструированной информации от объективной.

Гражданское общество в этой ситуации должно быть крайне чувствительным и активным в пресечении фейков и лживых высказываний со стороны политических субъектов и иных заинтересованных сторон. Оно должно использовать все наиболее популярные площадки для пресечения развития пространства постправды во внутренних делах государства.

Необходимо в обществе и среди лиц, принимающих решения, формировать культуру критического отношения к информации, а также развивать медиа-информационную грамотность. Необходимо проводить просвещение среди населения, государственных и местных органов самоуправления, развенчивая укореняющиеся мифы или разоблачая лживую информацию.

Рекомендуется на радио- и телеканалах запускать передачи, которые будут обращать внимание на недостоверную информацию. Медиаграмотность должна присутствовать и в системе школьного и высшего образования. Особая работа должна проводиться и с родителями, для ненавязчивого контроля трафика своих детей, для профилактики и выявления источников информации, которая может им принести вред — например, через специальные программы «Родительский контроль».

Константин ЛАРИОНОВ.

 Иллюстрация взята из сайта en.ppt-online.org

Но вернемся к главному – действительно, кто такой Сапар Исаков? Скажу честно, особой информации о нем у меня нет, личного знакомства не вожу, даже сомневаюсь, находились ли мы с ним просто в одно время в одном помещении. Поэтому сразу объясню, почему вдруг решил высказаться о нем. Во-первых, потому что он – без пяти минут почти глава кабмина. Во-вторых, даже не стань он премьером, за годы президентства Алмазбека Атамбаева сделал серьезное восхождение по карьерной лестнице и уже представляет собой достаточно серьезную и влиятельную фигуру в кыргызской политике. Недаром у нас еще с акаевских времен сложился такой формат власти, что президентская администрация всегда называлась «параллельным правительством», у которого в руках порой было больше возможностей и рычагов, чем у настоящего кабинета министров.

И будьте уверены: если Исаков станет премьером, его ресурс как главы исполнительной ветви власти будет таким же ограниченным, как и у всех его предшественников. А потом, если звезды на политическом небосклоне Кыргызстана сойдутся по-другому, парламент так же дружно отправит его в отставку, как дружно голосовал за него. Ничего с этим не поделаешь – пока у нас будет президент с теми полномочиями, которыми он сейчас наделен, премьер будет восприниматься лишь как его тень, а самостоятельности у премьера будет столько, сколько ему дадут. Ведь центром принятия решений все так и будет оставаться аппарат президента. В общем, если Сапар Исаков уйдет в премьеры, на его место рукапа придет другой, но точно такой же «Сапар Исаков».

Теперь спросите себя – насколько необходимо заниматься изготовлением таких компрометирующих роликов против человека, который идет на мало что решающий пост? Вы уверены, что цель этой информационной атаки вообще Сапар Исаков? На мой взгляд, Исаков – типичный администратор, не лучше и не хуже остальных чиновников его ранга, возраста и потенциала. Секрет его возвышения может быть до банальности прост: он действительно высидел, выждал свое время. Многие его упрекают в том, что он служил всем режимам, ну а что если это и является его жизненным планом – просто работать, несмотря на то, какие политические погоды стоят нынче. Есть такая порода государственных служащих, сохраняющих верность чиновничьему мундиру.

Только не подумайте о том, что выступаю сейчас защитником Исакова. Идеализировать его никто не собирается, не случайно я подчеркнул, что ничего общего с ним нет. Более того, критическая информация в отношении него в кыргызстанских СМИ содержится в изобилии. Все помнят, какие неудобные вопросы ставились ему в прессе относительно его якобы участия в бизнесе по поставкам авиационного топлива то ли в аэропорт «Манас», то ли на функционировавшую там раньше американскую авиабазу. Много писали про его роль в строительстве ипподромов для Всемирных игр кочевников. Про его контакты с первыми лицами посольства США в Кыргызстане тоже кто только не писал. Сейчас мало кто может доподлинно сказать, что в этом правда, а что ложь или хотя бы полуправда. И это утверждение – пока единственная правда на сегодня.

Какие у нас плохие политики и чиновники, мы ведь узнаем лишь только после того, как они лишаются власти. Когда люди перестают пользоваться иммунитетом от интереса со стороны генпрокуратуры, МВД, Антикоррупционной службы, ГКНБ и прочих силовых и следственных структур, когда они выпадают из стоп-листа лояльных СМИ, когда они чего-то не поделят или не порешают с людьми из новой власти. И что мы узнаем об Исакове потом – так это и будет потом. Пока же давайте посмотрим – а кто вообще на пост премьер-министра Кыргызстана приходил, будучи не связанным с бизнесом? Извините, у нас среди них такие образчики были, что ого-го, вплоть до легальных мультимиллионеров и откровенных олигархов. А были и те, которые стали миллионерами на премьерской должности – эти даже интереснее с точки зрения общественного внимания.

Так что проблема не в Сапаре Исакове, на мой взгляд. Проблема вообще в кыргызской политике, где крутятся большие люди с большими деньгами. Пусть Исаков и не станет премьером, вы думаете, это что-то изменит в политической стратегии настоящих верхов власти? Пусть премьером станет другой человек из «атамбаевского призыва», например – Албек Ибраимов, и вы думаете это что-то изменит? Но если уж выбирать между Исаковым и Ибраимовым, тут я, пожалуй, соглашусь с моими твиттерскими знакомыми, что первый все-таки более продвинут и технократичен, нежели второй. Успешным Исакова я тоже не стал бы называть, ведь как главный куратор внешнеполитической деятельности Кыргызстана тут он наоборот показал себя не с очень хорошей стороны. Но неудовлетворительные оценки — это совсем не про его способности.

Оценки международной политики Кыргызстана – это про сам Кыргызстан, про его слабость на международной арене, про его зависимость от десятков игроков и факторов, которые совсем не по зубам Кыргызстану в его нынешнем состоянии. Ну скажите, разве виноват кто-то в охлаждении отношений с Турцией? Разве мы виноваты, что она сначала сбила российский штурмовик, что потом в ней чуть не случился путч, что ей не понравился Гулен с его сетью себатовских школ? И что нам делать в этих грандиозных разборках? Зачем нас вынуждать занимать какую-то сторону? А потом на нас же и обижаться? Так что давайте просто честно скажем и себе, и другим – мы тут пытаемся как-то выживать, поэтому хотим жить со всеми дружно. Да, президент наш тоже порой способен сказать что-то острое и может быть не совсем в формате дипломатического протокола. Но он президент, а что делать таким пусть даже и высокопоставленным чиновникам как Исаков?

Но вернемся к видео. И к самому главному, что я хотел сказать. А именно – про нашу информационную безопасность. Знаете, даже не в количестве просмотров этого ролика дело. Дело в том, как сразу о нем заговорили и стали устанавливать его происхождение. Огорчу коллег-журналистов, но в соцсетях сразу прозвучало единодушное мнение – это не по силам нашим медийщикам. Стиль и качество работы, пусть и не верх эталонов информационных вбросов, выдают импортное исполнение. Способ тиражирования видео, как я уже отметил, типичен для заказной продукции. Пока большинство точек зрения сходятся в предположении, что ролик, с учетом нынешнего геополитического контекста, скорей всего изготовлен в России. Кто заказчик – этот вопрос более сложный. В сетях почему-то чаще упоминают Омурбека Бабанова, но в это верится с трудом, все-таки человек сейчас всерьез борется за пост президента, и что ему до того, кого назначат премьером, который просидит на должности, может быть, до Нового года максимум?

Это все приводит к мысли, что главная мишень этих политтехнологических атак – это Атамбаев и вся политическая конструкция, построенная им к этому моменту. Это атака на его планы по обеспечению своей политической выживаемости. Ведь таких вбросов ближе к выборам будет все больше, в этом нет никаких сомнений. И как медиаэксперт, если таковым меня хоть кто-то считает, я скажу, что каких-то своей целей они достигнут. В большей или меньшей степени – это другой вопрос. Для меня важней другая проблема – наша уязвимость перед таким внешним информационным инфицированием, внешними попытками манипулирования общественным сознанием здесь у нас, навязывания программируемого политического дискурса, фиксации идеологических шаблонов и стереотипов.

Меня многие знают в Кыргызстане, и надеюсь, знающие меня люди поймут, что я хочу донести. Моя журналистская позиция достаточно открыта, чтобы убедиться в том, что я часто критикую и президента, и все его окружение. А по ряду вопросов она и вовсе категорична – это все, что касается наездов на СМИ: долгое запугивание «Азаттыка», постоянное цепляние 24.kg и Клоопа, расправа, иначе я это никогда и не называл, над «Занозой», теперь уже закрытие «Сентября», высылка из страны регнумовца Григория Михайлова, хоть я его и сам часто критиковал за его материалы (спросите, он не даст соврать), выдавливание из Родины Улугбека Бабакулова, хотя и с ним не всегда был согласен.

Но власти должны знать, что чем быстрее они будут уничтожать в Кыргызстане независимые СМИ, даже неудобные им, тем быстрее они станут жертвами иностранного информационного влияния. Тем больше будет становиться таких вбросов, и тем меньше власти будут в состоянии противодействовать им. Информационная безопасность страны не может быть обеспечена лишь за счет послушных и подконтрольных СМИ, где умеют лишь плохо делать черный пиар против оппозиционеров. Информационным атакам способны противодействовать лишь по-настоящему популярные медиаресурсы, работающие по международным стандартам, которым люди верят, которые не меняют своею редакционную политику и мировоззренческие ценности в зависимости от того, какая власть на дворе.

Ну а аудитории хотелось бы сказать, что главное при потреблении информации – это ее критическое восприятие, сравнивание с другими источниками, в достаточной мере знание о ресурсе, откуда черпается информация. Все это называется медиаграмотностью, и без нее в современном мире очень легко стать жертвой как фейковых новостей, так и искусно приготовленных фальсификаций. Все должны знать, что вместо фактов сейчас царствуют фактоиды, вместо правды сейчас создается пост-правда. И мне как журналисту хотелось бы, чтобы люди умели четко отделять факты от домыслов. Более того, и общество должно формировать спрос на честную и ответственную журналистику, потому что власти никогда не будут заинтересованы в ее поддержке. А как существовать независимой прессе без вашей финансовой поддержки, вы задумывались?

И главный антидот против информационных манипуляций и атак – это открытость и прозрачность самой власти. Чем больше она будет существовать в куполе, недосягаемом для конструктивной критики, чем больше она будет обороняться от контроля СМИ и гражданского общества, чем больше будет проворачивать какие-то дела вне поля зрения народа, тем легче будет вот таким вот роликам как про Сапара Исакова воздействовать на умы обывателей. Даже если они от первой до последней секунды полностью сфальсифицированы. А что уж тогда говорить, если это все правда? Но пусть эта правда звучит из достоверных источников. Потому что пользоваться анонимными источниками в поисках правдивой информации – это как рыться в мусорном баке, чтобы найти там что-то чистое. Особенно если и мусор чужой. Вот такие сумбурные мысли у меня появились по поводу этого вброса, а ведь вначале хотел просто написать короткий пост в своем Телеграм-канале…

Азамат ТЫНАЕВ.

15 минут «славы»

Давайте задумаемся, чему может научить нас этот случай в его медийном аспекте? Прежде всего, оговор Машрапова в крупнейших средствах массовой информации Турции, растиражированный затем остальными мировыми телеканалами и новостными сайтами, не должен полностью лежать на совести турецких коллег.

Наш мир давно борется с терроризмом, и за несколько десятков лет СМИ успели накопить опыт освещения кровавых терактов. Этот опыт зафиксирован в многочисленных этических кодексах журналистов, работающих по антитеррористической тематике. Есть такой свод рекомендаций и у журналистского сообщества Кыргызстана.

Но необходимо отметить, что жизнь гораздо многообразнее любых правил, и непрекращающиеся теракты постоянно ставят перед медиа-экспертами новые вопросы о стандартах журналистского освещения чрезвычайных происшествий. Поэтому каждая очередная вылазка террористов – это в чем-то, а бывает и во многом – новый вызов для коллег-медийщиков.

Так, всем СМИ предписывается тесно сотрудничать со штабами антитеррористических операций и в своих сообщениях опираться прежде всего на информацию силовиков, априори предполагая, что она должна быть точной. Поэтому в случае с Машраповым, турецкие СМИ могли бы не нести ответственность, только если они докажут, что это была официальная информация.

Но со стороны уже похоже, что это, скорее всего, никакая не официальная информация, а банальная утечка или даже преднамеренный слив, подхваченный турецкими журналистами, которые в погоне за сенсацией поспешили оболгать невиновного человека, пусть даже они при этом исходили из каких-то своих побуждений, для них – благих, естественно.

Гигабайты неправды

Лично у меня нет желания каким-то образом унизить коллег из братской страны констатацией их профессиональной ошибки. Тем более, что и кыргызстанская журналистика не может похвастаться примерным соблюдением этических принципов. Ситуация с Машраповым – зеркальное отражение нашего собственного уровня соблюдения правил освещения острых тем.

Значит, это должно стать уроком для всех нас. Почему СМИ не должны лгать, пусть и с чужих уст? Почему медиа-эксперты и маститые редакторы без устали напоминают журналистам о необходимости строжайшей проверки информации, того самого фактчекинга? Почему, в конце концов, нас даже судят за публикацию недостоверных сведений?

Обман – это с точки зрения здоровой журналистики один из видов эмоционального насилия над человеком. Журналистское вранье – это предательство доверия аудитории. Дезинформация – это инструмент манипулирования людьми. Непроверенные сообщения – это реальный вред человеку, измеряемый вполне конкретными материальными категориями.

Если копнуть научные познания в психолингвистике, мы как биологический вид, наделенный даром речевой коммуникации, так созданы природой, что изначально верим всему, что слышим. В ходе эволюции наша нейрофизиология сформировалась таким образом, что когда мы слышим предупреждение о пожаре, мы бежим спасаться, а не рассуждаем, правда это или нет.

Все вербальные и даже знаковые сигналы поступают нам в префронтальную область головного мозга, которая отвечает за первый и прямой прием полученной информации. Ее переработка и оценка – это уже потом, сначала же – безусловное доверие. Вот на чем играют ловцы доверчивых душ, те же рекламщики или даже откровенные аферисты.

Ишь какой грамотный!

И поэтому за века сложилось и доверительное отношение к СМИ – «ну в газете же напечатали, по телевизору же показали». Это доверие – одновременно и награда журналистов, и их же крест. Это вообще смысл журналистики как институции, занимающей огромное значение в жизни людей. Смысл, который сейчас мы начали стремительно терять.

Кризис СМИ – это прежде всего кризис доверия. Не потеря рекламный доходов, а потеря интереса аудитории к СМИ как к источнику информации – вот что является главной угрозой для журналистики. Слишком долго, а многие масс-медиа и слишком цинично злоупотребляли читательским доверием, что сейчас мы стали восприниматься лишь как инструмент манипуляций.

Именно поэтому в 30-х годах 20 века стала востребованной научно-прикладная дисциплина «Медиаграмотность». Она возникла как ответ цивилизованного мира на небывалый феномен превращения прессы в мощный идеологический аппарат в руках тоталитарного государства на примере нацистской Германии, прежде всего.

Не имевший аналогов в истории эксперимент министра пропаганды третьего рейха Йозефа Геббельса доказал, как легко с помощью СМИ превратить общество в стадо. И привел к пониманию, что «золотой век» СМИ остался позади, и люди должны быть чем-то защищены от их преднамеренно зловредного и разрушительного влияния.

И если в одном предложении, то медиаграмотность предлагает современным читателям, телезрителям и радиослушателям быть в достаточной мере сведущими о самих средствах массовой информации, их принципах работы и намерениях, а главное — уметь критически оценивать их по четким критериям степени достоверности и порядочности.

Сам себе редактор

О медиаграмотности мы еще будем писать, отдельно и много. Но и эта статья может восприниматься как часть будущего цикла. Возвращаясь к «кейсу Машрапова», который достоин, чтобы его изучали на факультетах журналистики, попытаемся определить, как аудитория могла разобраться в том, что ее, мягко говоря, ввели в заблуждение?

Прежде всего, это отсутствие официальных заявлений от правительственных силовых структур. Когда СМИ ссылаются на некие «собственные источники» — это не обязательно признак недостоверной информации, но сигнал к тому, что спешить с окончательными выводами пока рано, до появления 100-процентного подтверждения.

Затем, конечно же, в текстах изданий обязательно должны быть приведены не голословные утверждения, что виноват гражданин N, а хоть какие-то доказательства или ссылки на них с условием их последующего обнародования. Например, упоминание каких-то улик, вещественных доказательств, фото- и видеодокументов с места преступления или показаний очевидцев.

Ну и конечно у каждого медиаграмотного человека должен быть список «своих» СМИ, которым он доверяет больше остальных. Интернет и цифровое ТВ предлагает нам практически неограниченный выбор источников информации, но что касается именно новостных редакций, то в этом сегменте быть «всеядным» не очень правильно.

Конечно, от ошибок никто не застрахован, но лучше иметь дело с теми изданиями, журналисты и руководство которых в состоянии хотя бы извиниться перед своими (по)читателями, объяснить, почему была допущена неточность, рассказать, как были наказаны виновные сотрудники и, естественно, пообещать стараться не допускать впредь проколов в своей работе.

За дед-лайном истины

Что есть, то есть – когда страну, в данном случае – Турцию, лихорадит от серии непрекращающихся терактов, ждать от журналистов полного соблюдения профессиональных и этических стандартов трудно. Все в крайней степени эмоциональной взвинченности: страх, паника, атмосфера всеобщей подозрительности, жажда справедливой мести.

Помножьте все это на лавину разнообразной информации отовсюду, включая и воздействие социальных сетей – в такой ситуации немудрено потерять способность хладнокровного мышления. Тем более, СМИ – это сейчас и жесткая гонка за информационным лидерством, даже в такие периоды национальных трагедий, тем более выплескивающихся за пределы страны.

Но и в этом ведь расчет террористов – чтобы жертвами их акций стали не только убитые и раненые, но и все мировое сообщество. И когда между Кыргызстаном и Турцией на глазах разворачивается медийный конфликт, в который уже оказались втянутыми и внешнеполитические госорганы, и спецслужбы, это тоже часть цели террористического интернационала.

Да, можно указывать турецким журналистам на их ошибки. Учитывая и наше собственное состояние, даже нужно. Кому приятно, когда на тебя пальцем указывает весь мир? Кыргызстан тоже несет репутационные потери, а ведь наш международный имидж и без того нельзя назвать незапятнанным. Возьмем хотя бы давнюю проблему наших паспортов, гуляющих по свету.

Но выяснять отношения нужно, конечно, без драматизма и громких дипломатических препирательств. Зачем разбрасываться камнями, если все равно придет время их собирать? Тем более таким близким странам, как наши. Повторю, никто не застрахован от просчетов, завтра, глядишь, уже опозорятся кыргызские СМИ. Сейчас это стало легче легкого.

Информационный антитеррор

Поэтому случай с Машраповым должен стать нашим общим уроком. И звонком для медиа-организаций, что прекращать работу по повышению уровня освещения прессой антитеррористической тематики нельзя. Делается, ради справедливости, немало, за что им спасибо. Просто останавливать эту деятельность нельзя, а лучше даже усилить!

Информационное противодействие терроризму – это одна из главных коллективных задач международной журналистики. Любая страна, столкнувшаяся с угрозой террора, должна выработать кодекс правил (в России, например, это Антитеррористическая конвенция СМИ 2003 года), и изучать и соблюдать многочисленные зарубежные и международные аналоги.

У нас есть и свой Свод рекомендаций по противодействию насильственному экстремизму, который можно оценить как работоспособный документ. Он был подготовлен отечественными журналистами с помощью зарубежных экспертов и при организационном содействии Центра ОБСЕ в Бишкеке, IWPR, Института Медиа Полиси и представительства «Интерньюс-Кыргызстан».

Изучив его, каждый сможет убедиться в том, что турецкие СМИ вполне могли бы не допустить эту досадную ошибку, если бы они соблюдали элементарные правила. Хотя в первую очередь хотелось бы настоятельно посоветовать запомнить эти рекомендации как раз нашим журналистам, потому что случаев их неправильных действий хоть отбавляй, к сожалению.

Тем более, что поимка настоящего стрелка из «Рейны» еще не завершена. А в турецкой прессе снова появляются упоминания уже о других подозреваемых кыргызстанцах. А это значит, что всем нам нужно быть предельно внимательными, трижды фильтровать любую информацию, не спешить с сенсационностью и помнить, что террористы – наши общие враги.

Азамат ТЫНАЕВ.