Межобластной, онкологический, единственный

На юге страны в борьбе против рака самым важным медучреждением является Ошский межобластной онкологический центр, в котором ежегодно консультируют более 10 тысяч людей, из них около 3 тысяч госпитализируют, а операции делают почти 2 тысячам. Но там нет оборудования для лучевой терапии, в которой нуждаются 80 процентов пациентов.

Онкологические заболевания — это отражение социально-экономического состояния страны, говорят врачи. По наблюдениям онколога Мариям Шаназаровой, основными причинами являются стрессовые ситуации, сложное материальное положение людей, которое влияет на общий психологический настрой.

Мариям Шаназарова ведет прием

Безработица, отсутствие уверенности в завтрашнем дне, некачественное питание — причины можно перечислять долго. Шаназарова напомнила, что в советское время медицина была более доступна для онкобольных, чем сейчас: «Препараты были бесплатными, на работе и по месту жительства проводились обязательные и систематические медицинские осмотры, а это способствовало выявлению заболеваний на ранних стадиях».

Главный врач Ошского межобластного онкологического центра Жанек Белеков напомнил, что смертность от новообразований находится на втором месте после смертности от органов кровообращения и понемногу увеличивается с каждым годом. Страна не в состоянии полностью обеспечить лекарственные нужды онкобольных.

В стационаре химиотерапии и паллиативной помощи с пациентов не взимается сооплата. Препараты предоставляются за счет гуманитарной помощи либо приобретаются пациентом на собственные средства. В зависимости от диагноза пациенту требуется от 6 до 19 курсов химиотерапии. Не все необходимые препараты, назначаемые врачами, зарегистрированы в разрешенном перечне.

Верить несмотря ни на что

По словам врачей, слово «онкология» у большинства вызывает негативный пугающий образ, панический страх, связанный с обреченностью приговоров, страданиями больных, значительными затратами на лечение, которое не всегда бывает положительным.

Жительница города Узген А., мать троих детей, два с половиной года проработала в Москве кассиром и продавцом. Вернулась с подорванным здоровьем, за лечение у целителя заплатила 500 долларов, но самочувствие не улучшилось. Родные настояли пойти к врачу. Он диагностировал рак молочной железы четвертой стадии. Опухоль на правой железе достигла внушительных размеров, женщина из последних сил держалась на обезболивающих медикаментах, страдая от сильной боли: «Я не верила в медицину, решила, что буду тихо умирать дома».

У жительницы Узгена А. теперь все должно быть хорошо

Женщину уговорили пройти курс лечения. Благодаря поддержке сестер и братьев, сейчас она проходит второй курс химиотерапии. Стоимость препаратов одного курса обходится в 18 тысяч сомов. После лечения в стационаре онкоцентра она останется там еще на несколько дней под наблюдением медиков для снятия побочных явлений, потом вернется домой и через пару месяцев лечение продолжится.

Пользу от лечения 44-летняя пациентка заметила сразу: «Опухоль уменьшилась, боли исчезли. У меня появилась надежда на выздоровление, я стала более уверенной в себе, настроение улучшилось. Теперь я точно знаю, что лечение эффективно». Сейчас она ослаблена из-за химиотерапии, уже сдала документы на оформление инвалидности. Врачи сказали готовиться к операции.

«Гливек» для жителей южного региона

Главврач Жанек Белеков рассказал, что на юге 5 человек получают таргетный препарат «Гливек», который им предоставляется по гуманитарной линии до конца жизни. Это люди со сложным диагнозом после удаления опухоли. Нуждающихся в такой медикаментозной поддержке больше, но сложность в точной диагностике, получении лабораторных подтверждений — из Алматы, например.

Главный врач Ошского онкоцентра Жанек Белеков (слева) со своими коллегами

Получающие препарат «Гливек» находятся под наблюдением ошских врачей. Стоимость препарата годового запаса стоит больше 40 тысяч евро, уточнил Белеков. Средства на поддержку выделяет Американское общество по борьбе с раком, которое борется за спасение жизней, уменьшение страданий, а также проводит исследования и обучение. Оно было основано более века назад.

Право на достойную жизнь

Чтобы облегчить страдания онкобольных, в 2012 году в Ошском центре при отделении химиотерапии открыли 5 мест для пациентов по оказанию паллиативной помощи, в апреле этого года количество увеличили до 10 коек. Сейчас здесь проходят лечение 8 пациентов.

По словам врача-онколога Эгемберды Ахмаджанова, до 70 процентов пациентов, получающих паллиативную помощь, безнадежные. У жителя села Жапалак неоперабельная лимфосаркома, родные возили его в столицу, но и там врачи уже не смогли ничего сделать. Сейчас пациент получает обезболивающие препараты.

Врач-онколог Эгемберды Ахмаджанов осматривает пациента

Одной из задач паллиативной помощи является облегчение страданий, снижение боли, обеспечение пациентам достойных условий. Главврач Белеков сказал, что последние три года по линии гуманитарной помощи они используют таблетированный морфин — тот удобней инъекционного.

Диагноз – не приговор

После успешного лечения человек всю жизнь стоит на учете. Врач Шаназарова рассказала, что она до сих пор поддерживает связь с пациентами, которые лечились от онкологии в 70-80-х годах. Они продолжают приходить на консультации по поводу сопутствующих заболеваний: высокого давления и сахарного диабета. После длительного общения с врачом он становится для пациента почти родным человеком.

Пациенты бывают разные, встречаются агрессивно настроенные, находящиеся на стадии отрицания своего заболевания. С ними нужно больше терпения, когда человек поймет, что врач желает только хорошего, как правило, со временем отношения налаживаются. Медики знают, что они должны всегда оставаться профессионалами, ведь «невозможно умирать с каждым больным».

Ограниченные возможности ошской онкологии

Ошский межобластной центр онкологии рассчитан на 100 коек, из них 60 — хирургических и 40 — терапевтических. В центре работает полторы сотни персонала, из них около 30 — врачи. В год здесь оказывают консультации более 10 тысячам людей со всех южных областей, около 3 тысяч госпитализируют, а около двух тысяч оперируют. В день проводят до 10 операций, таких операционных дней в неделе — три. В онкохирургии оснащение не на таком уровне, как хотелось бы, но врачи стараются.

Отделение химиотерапии находится за городом в сельской управе Шарк Кара-Суйского района. Здание построено в середине 30-х годов прошлого столетия, сейчас там проводится ремонт системы отопления. Когда-то здесь располагался Дом отдыха «Железнодорожник», затем туберкулезный санаторий. Потом место отдали областному онкоцентру, сейчас осталось отделение химиотерапии.

Отделение химиотерапии Ошского онкоцентра

Главная проблема ошских онкологов — отсутствие лучевой терапии. По словам врачей, 80 процентов больных нуждаются в лучевой терапии как отдельном лечении, так и в сочетании с другими методами. Из-за этого пациенты недополучают услуги, возникают ранние рецидивы, больные попросту не доживают.

Ограниченные условия оказания лечения увеличивают нагрузку на врачей, которые понимают, что нужен комплексный подход, но что они могут сделать? Они направляют пациентов, которые могут себе это позволить, в Бишкекский Национальный центр онкологии и гематологии, где имеется единственный радиотерапевтический комплекс, но и там возникают сложности из-за очередей и поломок устаревшего оборудования.

Без луча надежды

А что в Оше? «Состояние онкослужбы в Оше катастрофическое», — вздыхает главврач. По его словам, на 250 тысяч населения нужен один аппарат лучевой терапии, но в Оше нет ни одного. Главный корпус центра находится в здании бывшего детского сада, которое не приспособлено под нужны современного медицинского учреждения регионального масштаба. Узкие коридоры, отсутствие лифтов, небольшие кабинеты…

Но главная проблема в том, что из-за этого здания больница не может позволить принять новейшую аппаратуру гамма-лучевой терапии «Bhabhatron II», которую готовы предоставить индийские медики в качестве гуманитарной помощи. Так как в аппаратуре используется радиоактивные элементы, то здание должно отвечать стандартам безопасности МАГАТЭ — Международного агентства по атомной энергии.

В Оше нет специалистов в области архитектуры, которые смогли бы спроектировать такое сооружение. Но даже если их найти, то где взять средства на его возведение? Получается замкнутый круг: нужное оборудование имеется, но воспользоваться им невозможно из-за наших ограниченных возможностей.

Нужна системная работа

Жанек Белеков побывал в разных странах, видел работу клиник в США, Австрии, Японии, Великобритании. Конечно, ему хочется, чтобы на родине больницы тоже имели современное оборудование, а медики — достойную оплату труда. Например, одна ставка онколога в отделении химиотерапии составляет 8 600 сомов в месяц, на руки врач получает около 6 500.

Важна и проблема выявляемости болезни, сейчас она на недостаточном уровне. У врачей необходимо развивать так называемую «онкологическую настороженность», чтобы при малейшем подозрении отправлять пациента на обследование для ранней диагностики новообразований. Для этого во всех учреждениях здравоохранения по оказанию первичной медико-санитарной помощи нужны оборудованные смотровые кабинеты и квалифицированные специалисты. В каждом ЦСМ должен быть штатный онколог, а не врач, выполняющий по совместительству обязанности онколога.

Врачи говорят, что общественность недостаточно информирована о случаях положительного лечения заболеваний, нужно усилить информационно-просветительскую работу с населением и в этом нужна поддержка СМИ. Чтобы люди не боялись идти к врачам, не доводили свое состояние до крайних осложнений, чтобы не подменяли лечение у знахарей и целителей, когда нужно срочное оперативное вмешательство, лучевая и лекарственная терапия онкологических заболеваний.

Сахира НАЗАРОВА.

Фото автора.

«Мультимедийная журналистика» - базовый уровень, срок обучения 2 месяца, 16 двухчасовых занятий, стоимость 5 тысяч сомов в месяц.

«Фото и видео» - базовый уровень, срок обучения 2 месяца, 16 двухчасовых занятий, стоимость 5 тысяч сомов в месяц.

«Радиожурналистика» — профессиональный уровень, срок обучения 2 месяца, 16 двухчасовых занятий, стоимость 10 тысяч сомов в месяц.

 «Мультимедийная журналистика» - профессиональный уровень, срок обучения 3 месяца, 24 двухчасовых занятий, стоимость 15 тысяч сомов в месяц.

«Журналистский текст» - профессиональный уровень, срок обучения 2 месяца, 16 двухчасовых занятий, стоимость 15 тысяч сомов в месяц.

«PR, массовые коммуникации, медиапродвижение» — профессиональный уровень, срок обучения 3 месяца, 24 двухчасовых занятий, стоимость 15 тысяч сомов в месяц.

Интервью с руководителем Медиатренингового центра «Мастер-класс» Азаматом Тынаевым можно прочитать здесь.

Преподавательский состав представлен опытными журналистами ведущих СМИ Кыргызстана и профессиональными медиа-тренерами. Обучение проводится по выбору участников на кыргызском и русском языках. После успешного окончания курсов и получения сертификатов Медиатренинговый центр будет оказывать выпускникам помощь в трудоустройстве в средствах массовой информации.

Кроме заявленных курсов, список которых в дальнейшем будет пополняться, Медиацентр «Мастер-класс» предлагает желающим индивидуальные программы по любой журналистской специализации и целевое обучение стажеров на продвинутом уровне по заказу редакций средств массовой информации, копирайтинговых агентств и продакшн-студий. Стоимость и сроки индивидуальных и целевых курсов обговариваются отдельно.

Медиатренинговый центр предлагает государственным, общественным, международным и коммерческим организациям услуги по проведению обучающих семинаров на темы организации работы пресс-службы, связей с общественностью и СМИ, сетевого продвижения брендов и корпоративной деятельности, антикризисного информационного обеспечения или любого другого направления в сфере массовых коммуникаций.

Наш центр также предлагает услуги по аренде помещения со всем необходимым оборудованием для проведения ваших мероприятий – тренингов, мастер-классов, лекций.

Для дополнительной информации звонить по телефону 0550 522 116 и писать на электронную почту azamattynaev@gmail.com.

- Крис, какой госорган и на основании чего запретил вам въезд в Кыргызстан?

- Как сказали мои дипломатические представители и другие люди, более ознакомленные с ситуацией, решение исходило из компетентного органа – ГКНБ. Мы отправили туда запросы, и еще в МИД, но в министерстве не были в курсе произошедшего.

- Вы были ознакомлены с этим документом?

- Нет. Перед депортацией мне не показывали никаких документов. Как я уже сказал, мы с юристами сейчас пытаемся получить их, чтобы понять причину этого решения.

- Сказали ли вам при каких условиях будет снова разрешен въезд в страну?

- Тоже нет. Я прождал в «Манасе» сутки. Кстати, аэропорт действительно улучшился за последнее время! За все это время у меня не было контакта с официальными лицами. Только сотрудники Погранслужбы подошли ко мне, чтобы спросить, сняли запрет на въезд или нет. Я ответил, что сам ждал от них информацию подобного рода.

- Были ли нарушения в вашем пребывании в Кыргызстане?

- В 2015 году на меня наложили штраф, но потом он был официально отменен, и мне не пришлось его выплачивать. Это было так: ГКНБ тогда заинтересовало, на каком основании я работаю в Кыргызстане. Я признал, что жду аккредитацию МИДа. Дело в том, что когда я начал работать на агентство «Франс-Пресс», у меня еще действовало разрешение на работу, полученное ранее через АУЦА, где я был преподавателем. Но оно истекло с окончанием академического года.

После этого уже представители МВД пришли ко мне домой и попросили зайти в РОВД, Первомайский, если я правильно помню. Там написали протокол о штрафе, но сказали, что он будет отменен, если МИД даст мне справку о том, что я подавал заявление о журналистской аккредитации и жду решение аккредитационной комиссии. Я два дня добивался этой справки, позвонил в МИД раз 20 за это время. Возможно, я тогда и не получил бы справку без помощи моих местных друзей, которые болели за меня и тоже звонили в министерство.

В итоге я получил справку, которую показал представителям МВД. Они сказали, что протокол о нарушении будет официально уничтожен. Сейчас я понимаю, что это было очень важным моментом, потому что если бы я заплатил штраф без обжалования, тогда это было бы использовано в нынешней ситуации как основание моего запрета на въезд в Кыргызстан – страну, где я живу с женой и дочкой. Кроме этого случая, у компетентных органов ни разу не было повода подозревать меня в других нарушениях моего пребывания здесь.

- Каким был ваш статус за время жизни в КР, есть ли у вас вид на жительство?

- Я не подавал на вид на жительство. После того, как закончилась рабочая виза, полученная через АУЦА, моей целью всегда было получение журналистской аккредитации, или хотя получение ответа, почему мне ее не дают. По-моему, в общем счете я подавал на аккредитацию 5 или 6 раз. Лишь однажды я получил краткосрочную аккредитацию для освещения Игр кочевников, но в остальных случаях следовали отказы.

Но я продолжал подавать, поскольку тот факт, что я получил аккредитацию освещать ВИК, означает, что в принципе ее можно получить. Но я не находился в Кыргызстане незаконно, потому что для граждан Великобритании существует безвизовый режим в течение 60 дней. И я этот режим ни разу не нарушал.

- Как отреагировало ваше агентство «Франс-Пресс» на этот случай?

- Они и прежде сильно удивлялись, что я так долго не мог получить аккредитацию. Журналисты «Франс-Пресс» аккредитованы везде – в Сирии, в Ираке, в Зимбабве. У нашего агентства есть бюро даже в Пхеньяне! Я сам без проблем получил долгосрочную аккредитацию в Казахстане и краткосрочную в Таджикистане, Туркменистане и России.

Это, конечно, мешало работе агентства именно в Кыргызстане. И увеличивало нагрузку на нашего местного корреспондента Толкун Наматбаеву. Например, когда в январе случилась трагическая авиакатастрофа, на ее плечи выпало много работы. Она отлично справилась, ведь она – опытный профессионал, но я чувствовал огромную вину, что не смог помогать ей с освещением из-за того, что есть проблема именно с аккредитацией.

После моей высылки АФП оказало мне всю необходимую поддержку. Мы выяснили у казахстанского МИДа, что у меня не будет никаких проблем, если я полечу туда. Поэтому я после Дубая, куда должен был отправиться, поскольку я прибыл в Бишкек оттуда, и направился в Алматы, где сейчас и нахожусь.

- Какие у вас планы в дальнейшем?

- Как я сказал, в Казахстане у меня есть долгосрочная аккредитация, поэтому пока я буду здесь. Жена и дочка сейчас в Бишкеке. Если мне не дадут разрешение вернуться в Кыргызстан, тогда будем с семьей встречать Рождество тут – в Алматы. Возможно, нас навестят сестра моей жены и ее муж с моим любимым племянником, по которому я скучаю так же сильно, как и по своей дочке.

Посмотрим. Долгосрочных планов нет, потому что я надеюсь, что нам с семьей не придется жить отдельно слишком долго – до того, как в Кыргызстане выяснят мой статус. Конечно у меня одно предпочтение – оставаться в Кыргызстане.

- По вашему мнению, есть ли настоящая причина запрета на въезд, о которой мы не знаем?

- Не хочу пока спекулировать на этот счет. Последний раз, как я уже объяснил, ко мне были вопросы у ГКНБ еще в 2015 году, и они были, как можно судить по моей истории, достаточно формальными. Офицеры были очень вежливыми, и тогда они дали мне понять, что совершенно не против того, чтобы я продолжал жить в Бишкеке со своей семьей. Поэтому я повторю, что мой единственный приоритет – жить в Кыргызстане и получить наконец журналистскую аккредитацию.

Азамат ТЫНАЕВ.

Фото с Фейсбук-страницы Криса РИКЛТОНА.

От автора: мы выражаем искреннюю надежду, что Крис в скором времени вернется в Бишкек благодаря разумному решению кыргызских официальных органов, и мы все будем вспоминать об этом случае как о его нелепом приключении.

У Галины Ефимовны украинские корни, родилась в Одесской области, в семье было пятеро детей. После того, как во время войны фашистские захватчики расстреляли ее мать, отец с детьми переехал в Тирасполь в Молдову. Там он женился второй раз. Галина называла мачеху мамой, сказала, что женщина всегда хорошо относилась к ним, во втором браке в семье появилось еще двое детей.

- Помню, когда объявили о победе, люди побросали работу и стали собираться как на праздник, во дворы вынесли столы, а на них ставить особо было нечего. Люди плакали и радовались, — Галина хорошо помнит послевоенный голод, когда мамалыга — каша из кукурузной муки — была большой редкостью.

Потом жизнь стала налаживаться, роскоши не было, но уже никто не голодал. До сих пор эта каша напоминает Галине о ее детстве и юности в Тирасполе. Послевоенные трудности научили ее ценить каждую радость, быть благодарной за все хорошее. Ощущение семейного счастья она проносит через годы, в этом и один из секретов долгого союза с избранником.

Галина выучилась на медицинскую сестру. Она помнит, как 8 марта 1957 года, нарядившись, пошла с подругой на прогулку. Молодая и красивая, той весной она жила в ожидании чего-то особенного, чудесного и прекрасного.

Юрий родился в 1933 году, его отец погиб на фронте, мама вышла замуж и отчим дал мальчику свою фамилию — Волков. В большой семье он был единственным мальчиком, бабушка его баловала, а он беззаветно ее любил: «Помню, бабушка работала в поле, у нее заболела спина, и я испугался, что она может умереть. Быстро начал натирать черную редьку, лечить бабушку. Я всегда боялся ее потерять».

Забота о ближних у него с детства. В 1957 году он вернулся из армии, служил в Германии, у него было с чем сравнивать жизнь в Союзе и Европе. Из армии привез немецкий аккордеон, был завидным женихом. 8 марта шел по улице Тирасполя, увидел двух подружек, подошел к ним, одной из них оказалась Галина. Через месяц уже справили свадьбу.

Галина и Юрий вспоминают, что свадьба была веселой, с музыкой и щедрым угощением: «Свадьба была по-молдавски, с оркестром, на улице накрыты столы, чего только не было! Обязательно вертута – это молдавская домашняя выпечка, пироги с разной начинкой, холодец, причем, в Молдове его делают из петуха, рыба была жареная и, конечно же, местное вино».

Юрий был автомехаником и вскоре по комсомольской линии его направили на целину в казахские степи строить города. Молодая жена с новорожденной дочкой Натальей последовали за главой семьи. Долго ехали в вагоне без условий, потом обустраивались на новом месте: небольшие глинобитные дома, а кругом степи. Зимой было очень холодно, сильные бураны, вспоминает Галина.

Муж работал, жена сидела с ребенком дома. В 1961 году она с дочкой поехала в гости к родственникам в Ош, ей сразу предложили работу медсестры в районной больнице, а ребенка устроили в детский сад. Юрия с работы не отпускали, он был хорошим строителем, трудолюбивым и профессиональным, но без Галины и дочки ему было плохо и через два месяца он поехал за ними в Ош, да так все там и остались.

- Поначалу Ош мне не понравился, показался большой деревней, — вспоминает Юрий Порфирьевич, а потом полюбил город навсегда. На третий день своего приезда он устроился шофером на автобазу Сельхозтранса, исколесил все дороги, потом переквалифицировался на экскаваторщика.

Молодой семье выделили двухкомнатную квартиру на окраине города недалеко от кирпичного завода. Квартира без удобств, до центра добираться сложно, но это было их жилье, в котором они прожили 27 лет. Здесь родился второй ребенок — сын Олег. Дети пошли в школу, до которой приходилось долго добираться на общественном транспорте. Дети выросли, получили высшее образование, обзавелись своими семьями.

После распада Союза стали задумываться о переезде в Россию. Так сын обосновался в Санкт-Петербурге, а дочь в одном из сел Тверской области. Супруги скучают по внукам, которых у них трое, уже есть правнук.

С каждым годом все меньше оставалось рядом родных и близких. Незаметно остались в прошлом праздничные застолья, а общение с близкими ограничилось телефонными звонками. Сестры Галины разъехались, кто-то вернулся в Украину, кто-то уехал в Сургут…

- Раньше было общение, сейчас грустно, особенно по праздникам, — тихо вздыхает Галина. Скучать ей не дает муж – у него до сих пор веселый нрав, часто шутит. Пусть иногда и вспыльчивый, он заботливый и надежный. Она же более спокойная, общительная, открытая и доброжелательная. По ее словам, для сохранения семьи нужно дорожить друг другом и иметь много терпения.

После 25 лет работы в детской больнице Галина перевелась медиком на хлопчатобумажный комбинат, и семья получила долгожданную двухкомнатную квартиру в благоустроенном доме. Жилье было приватизировано. Третье место работы — детский сад №53, в котором она трудилась 15 лет. Ее общий трудовой стаж составляет 63 года. Галину Ефимовну знают многие: она делала уколы и массаж всем соседям и знакомым, никому не отказывала в помощи. Раньше много вязала, но с возрастом перестала, говорит, тысячи пар носков прошли через ее руки.

После 42 лет работы Юрий вышел на пенсию, не знал, чем заняться, взялся за ремесло — стал вытачивать из тонких пластов дерева и фанеры рамки для фотографий. В одной из комнат всю стену украшают фотографии родных в рамках. Каждая рамка уникальна по форме, орнаменту и цветовому оформлению. Каждая фотография как отражение истории семьи. Другое увлечение пенсионера — разведение комнатных растений, это цветущие фиалки, декабрист, герани и разные бегонии. На столе лежат пожелтевшие листы бумаги, на которых он рисует людей и животных, составляет календари.

Почему Галина и Юрий не уехали к детям, которые периодически их зовут к себе на постоянное место жительство? 11 лет назад Юрий поехал к сыну в гости, сильно заболел и сказал, что там ему не климат, а в пожилом возрасте менять привычную среду опасно. Галина периодически ездит к детям. Ей очень нравится Санкт-Петербург, она сожалеет, что они так и не перебрались туда.

Сейчас уже поздно менять привычки. С годами семейная пара перестала ходить на разные мероприятия. Из-за заболеваний ног Юрий почти не выходит из дома. Два раза в неделю к ним приходят социальные работники из городского управления соцзащиты.

Осенью Галина заболела, приехавшие медики скорой помощи отказались ее госпитализировать, сказав, что все нормально, внешних повреждений после падения нет. На следующий день пенсионерка пошла в местную поликлинику, но и там сказали, что все нормально, а ей становилось все хуже и хуже.

Тогда ее поместили в частную платную больницу, где диагностировали микроинсульт. Лечение обошлось в 18 тысяч сомов, дети помогли с деньгами. По словам Галины, в частной клинике лечение было хорошим, качественное трехразовое питание, доброжелательное отношение медперсонала. Соседи по дому приходили ее навещать.

Галина и Юрий говорят, что сейчас у них каждый день похож на другой, общаются друг с другом, да телевизор рядом. Наши герои — люди религиозные, на полках религиозная литература, на стенах висят иконы, но Галина не посещает церковь. Их двое и в этом их счастье, они как два бриллианта в одной оправе.

Сахира НАЗАРОВА.

Фото автора.

Жительница израильского города Герцлия (Herzliya) Аддие Маркуз-Хаас (Addie Markuze-Haas) преодолела около 3500 километров и впервые посетила Ош. Она хотела увидеть и почувствовать энергию тех мест, где в сороковых годах жил ее родственник. Нужную информацию ей помогла найти сотрудница городского архива Нурия Хасанова. Хотя Ада не знает русского языка, она с трепетом листала пожелтевшие от времени страницы, хранящие память о тех годах. Ада поделилась историей, которая привела ее в Ош, и о которой она планирует написать книгу.

…В годы войны в Оше распологались три эвакуационных госпиталя, один из которых под номером 41-08 находился на территории нынешнего Дома отдыха, ранее санатория Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов. Там проходили лечение, жили и работали воины-интернационалисты, приверженцы коммунистических взглядов из Германии, Австрии, Чехословакии, Венгрии, Польши и других стран. Пять лет в этом госпитале провел и Джонас Бродкин, он был женат на Регине — сестре матери Ады.

Почему именно история Джонаса заинтересовала Аду? Много лет Ада проработала в университете, писала и переводила учебники по биологии с английского на иврит. У них с мужем трое детей и пятеро внуков. Сейчас ей 70 лет, и она решила написать книгу. Она знала истории своих родственников, переживших войны, голод и другие испытания. Но одна история оказала на нее сильное впечатление и Ада решила: «Зачем мне искать историю для своей книги? Ведь у меня есть реальная история настоящей, искренней любви моей тети Регины и дяди Джонаса Бродкина».

Два года назад Ада занялась поиском информации: искала в библиотеках и архивах все, что имеет отношение к этой истории. На карте она отметила страны, где побывал Джонас: Польшу, Испанию, Францию, страны бывшего Советского Союза — Россию, Узбекистан, Кыргызстан. Она решила пройти тот же путь, который преодолел ее дядя, и вот в середине сентября этого года Ада впервые приехала в Ош и поделилась этой удивительной историей своей семьи:

- Я приехала в Ош, потому что дядя Джонас провел здесь пять лет. Я захотела ощутить его связь с этими местами, испытать эмоции, которые испытывал он, глубже понять его жизненный путь. Я сравниваю два пути: он добирался на поезде до Оша два месяца, я на самолете. Я хотела повторить его путь, но бывшие советские республики стали разными государствами, и это осложнило бы мое путешествие.

Джонас Бродкин родился в 1901 году, Регина – в 1903. Семья Регины родом из Палестины, потом они уехали в Польшу. Будучи коммунистами, Джонас и Регина искали страну, которая поддерживала их взгляды, и в 1928 году перебрались во Францию. В те годы туда переехало много коммунистов из Польши, Австрии и других стран. Они организовали свое сообщество, много работали.

В конце 30-х годов в Европе началась борьба против фашизма, и Джонас вступил в бригаду интернационалистов, воевавших за республиканскую Испанию. В 1937 году он получил ранение в ногу и ее пришлось ампутировать до колена. Его перевезли в монастырь, оборудованный под госпиталь, где он лечился некоторое время. Затем он вернулся во Францию, но местные врачи не особо жаловали коммунистов, и лечение было недостаточно эффективным.

В 1939 году по приглашению советских коммунистов сотни воинов-интернационалистов приехали в СССР. Джонас попал в московский госпиталь. Его жена Регина осталась в Париже, они пытались воссоединиться, но не смогли из-за бюрократических и финансовых проблем. Как только Джонас пересек границу, через несколько дней ее закрыли. Разлука мужа и жены продлится почти 15 лет.

В московском госпитале Джонасу пришлось еще ампутировать ногу до бедра, ему изготовили протез, он поправил свое здоровье, получил инвалидность второй группы. Он устроился на работу на фабрику недалеко от Москвы. Началась Вторая мировая война и возвращение домой стало невозможно.

Все эти годы его поддерживала Международная организация помощи борцам революции. Во время эвакуации ему сказали: «Поезжай в Киргизию — в город Ош». Он еще плохо понимал русский язык, толком не знал, где это находится и как туда добраться. Он ехал на поезде в военном эшелоне среди сотен других людей. В вагоне не было условий, а он инвалид на костылях, в октябре уже похолодало. На питание было два кусочка хлеба каждый день по карточкам.

Две недели он добирался до Кирова, там ему объяснили, где находится Ош. Он поехал в Новосибирск, оттуда в Ташкент, потом в Кара-Суу и, наконец, добрался до Оша. Это было в декабре 1941 года. Его направили в военный госпиталь 41-08 Союза железнодорожных рабочих, который временно расположился на территории городского Дома отдыха. При госпитале было подсобное хозяйство, мастерские, где Джонас вместе с другими людьми жил и работал.

Они выращивали овощи и кукурузу, для них организовывали показ кинофильмов и концерты. У них не было электричества, поэтому они рано ложились спать. Было только одно радио, которое работало на батарейках, поэтому каждый день только трое человек слушали новости. Они мало знали о войне и мировых событиях. Джонас много читал.

В 50-х годах его жена Регина вернулась в Польшу, так как у нее был польский паспорт. Он в это время менял советские города, ему не было разрешено вернуться в Москву. Они писали письма руководству своих стран с просьбой о воссоединении семьи. В 1953 году Регина получила разрешение увидеться с мужем на территории Советского Союза. Целый месяц они провели вместе. Через два года Джонас получил документ, который разрешал ему покинуть СССР, так как его жена гражданка Польши. С тех пор они не расставались.

Родственники предлагали им переехать в Израиль на постоянное место жительство, но в Польше у них была пенсия, работа. Они долго думали, стоит ли ехать в другую страну, ведь там они остались бы без пенсии, без своего жилья, но зато в окружении родственников.

Когда в 60-х годах в Польше усилились антисемитские настроения, то они вновь задумались о переезде в Израиль и в 1969-м уехали в Тель-Авив по приглашению одного из родственников, который обещал им работу в газете. Скромное жилье им предоставили в обществе поддержке переселенцев. В который раз они начинали жизнь заново. В Израиль они приехали, когда им было под 70, но все равно продолжали работать. Они получали минимальную пенсию, жили скромно.

У Джонаса не было близких родственников, но у Регины были четыре сестры и много племянников. Ада вспоминает — Джонас был высокий крепкий мужчина, с открытым добрым характером. Регина была худенькой женщиной невысокого роста, но волевой. Своих детей у них не было из-за жизненных невзгод, отсутствия нормальных условий, подорванного здоровья. Когда они воссоединились, заводить детей уже было поздно. Они многое пережили, но никогда не сдавались, всегда верили в лучшее, верили в свою любовь. Они жили счастливо. Регина прожила 78 лет и скончалась в 1981 году, Джонас пережил жену на четыре года и скончался в 1985 году — он прожил 84 года.

Ада уезжала из Оша в хорошем настроении и с теплыми воспоминаниями. Она очень благодарна ошанам за их помощь, которая помогла ей лучше узнать историю своих близких родственников. Ада с удовольствием посетила местные достопримечательности, побывала на Сулейман-горе. Она назвала свою поездку счастливым везением. Ада еще не придумала название книги, но точно знает, что она будет о любви.

Записала Сахира НАЗАРОВА.

Фото автора и Аддие Маркуз-Хаас.

Ошол учурда  “сен супсулуусуң” деген жообуна канааттанбай таарынганымда, байкуш апап кантип түшүндүрүп, кантип актанарын билбей, ыңгайсыз абалда калчу экен. Азыр өзүм эне болгон соң, балачактагы жоруктарымды эстеп, ары күлкүм келсе, ары ачуум келет.

Жибек – мөлтүрөгөн, татынакай кыз эле. Анын сулуулугуна көптөгөн адам суктанчу. Анысы аз келгенсип акылдуу, тыкан, бардык нерсеге кылдат мамиле кылган иштүү кыз болгон.

Жибек медициналык академияны аяктаган соң, жаңыдан жумуш издеп баштаганда Бакытка жолугат. Эки жаш бирин бири дароо жактырып, кийин сүйлөшүп жүрүп, үйлөнөлү деген чечимге келишет. Ал кезде алардын бактысында чек жок эле.

Жибек жумушка орношту, андан көп узабай  эне болду…

Арадан жылдар өттү. Ал ортодо 3 кыздуу болушту. Башка үй-бүлөлөр сыяктуу үйлүү да болушту. Кийинки учурда Жибек жакшылык-жамандыкка өзү жалгыз келчү болду. Бакытты сураган учурда анын жумуштан бошобогондугу тууралуу жооп берчү.

“Кыңыр иш кырк жылда билинет” демекчи, бир нече жылдан бери Бакыттын ичкиликке берилип, Жибекке кол көтөрүп жүргөнү жакындарына маалым болду. “Үй-бүлөнү бузбайлы” деген туугандар да көп кийлигише берчү эмес. Бирок Бакыттын Жибекке болгон ырайымсыз мамилеси балдарга өттү.

Таш боор арактын айынан балдардын денесинде да көк ала тактар пайда боло баштады. Жибек буга чыдабай, түйүнчөгүн түйдү да балдары менен кошо үйдөн чыгып кетти. Жыл айланбай, Бакыттын өлүмү тууралуу суук кабар келди…

Үй-бүлөлүк зордук-зомбулук жылдан жылга көбөйүп келет. Бириккен улуттар уюмунун маалыматына ылайык, Кыргызстанда ар жылы аялдар жана кыздарга карата 3,5 миңден ашуун өлтүрүү, денеге жаракат кылуу жана зордуктоо сыяктуу кылмыш иштери катталат.

Улуттук статистика комитети тастыктагандай 2,5 миңден ашуун катталган иштердин ичинен, учурда болгону 204 кылмыш иши козголгон жана сотко өткөрүлгөн. 2073 иш укук коргоо органдары тарабынан “административдик укук бузуу” деп табылган.

Жыл сайын 2 миңге жакын аял  “Сезим” кризистик борборуна кайрыларын борбордун  жетекчиси Бубусара Рыскулова тастыктады. Анын айтымында кайрылгандардын 65 пайызы үй-бүлөлүк зомбулуктан жабыркаган.

Мындай тагдырга көптөгөн аялзаты кабылат. Бирок “эл эмне дейт?” деген кулчулукка айландырган суроо өзү озуп чыга албай турган аңга алып барып таштайт.

Ушундай оор абалда калып, күн көрбөй келген келиндерибизге айткым келет: “Балдар үчүн чыдап жашап жүрөм” десеңиз, жаңылышасыз. Сиздин ур-токмоккмо кабылып чыдап жашаганыңыз – балдарыңыздын канчалык деңгээлде жабыркап атканы жөнүндө кабардар болбогонуңуз.

Балдар энесинин дайыма бактылуу болуп жүрүшүн эңсейт. Анын ордуна сөгүш жеп, зордукка кабылган энесин көрүү — наристе үчүн жылдар бою айыкпас, келечегине чоң залакасын тийгизген оор дарт.

Мен үй-бүлөнүн бузулушун үгүттөбөйм, үй-бүлө мен үчүн өтө ыйык нерсе, кээде ажырашуулардын болор-болбос себебин угуп, ичим ачышат. Бирок, ичкилик менен дайыма кайталанып турчу зордук-зомбулук — ажырашуу үчүн эң негизги жана жалгыз себеп болушу керек деп эсептейм.

Асель СООРОНБАЕВА.

Лично я стараюсь не пропускать эти мероприятия. Во-первых, потому что еще жива надежда занять с сокомандниками первое место. Во-вторых, каждая игра – это еще и демонстрация солидарности наших СМИ. Напоминание, что мы все представляем один профессиональный цех, что мы едины, несмотря на различия. Даже обычный дружеский треп с шутками-прибаутками – это уже ценно, не говоря про настоящие деловые разговоры и спонтанные решения по каким-то журналистским проектам.

И увидев анонс игры, посвященной Дню информации и печати КР, отмечаемому 7 ноября, я по привычке обрадовался. Но потом увидел, что организатором значится правительство. Тут что-то внутри царапнуло, но и это еще не было фатально. Тема! Темой устраиваемого кабмином «Квиз Найта» стала его программа «Сорок шагов к новой эпохе». Такого в истории интеллектуальных игр еще не было. А теперь будет — в честь дня журналистов нам предлагают проверить свои знания по правительственной программе.

Я уже молчу про организационные моменты. На моей памяти такое тоже в первый раз – анонсировать игру 30 октября (то есть вчера) и просить команды зарегистрироваться не позднее 31 октября (то есть сегодня). Как будто не на праздничный ивент собирают журналистов, а аккредитуют их на заседание правительства, срочно-срочно. Никого не собираюсь, конечно, отговаривать. Возможно, остальные коллеги сочтут, что все нормально. Но лично мне что-то совсем не хочется идти на это мероприятие.

За все время последних конфликтов между властью и СМИ мы ни разу не услышали от правительства слов в защиту наших коллег, ставших участниками судебных разбирательств – ни открыто, ни намеком хотя бы. Как новый премьер теперь собирается выстраивать отношения с четвертой властью, которая, кстати говоря, восприняла его достаточно позитивно? Подслащивать горькую пилюлю конфетой пиар-мероприятий? И как журналистам, моим дорогим коллегам, будет играться 4 ноября?

Хотя тут не то что сорока, даже одного шага достаточно – признать свободу слова и недопустимость судебного преследования журналистов. Вот тогда можно будет и поиграть. А пока правительство и лично глава кабмина будут и дальше хранить молчание по поводу нынешнего положения с правами средств массовой информации, любые дружественные и праздничные контакты журналистов с ними будут восприниматься как молчаливое потворство дальнейшим атакам на масс-медиа Кыргызстана.

Азамат ТЫНАЕВ.

- Айнура Султановна, что можно сказать о современном лечении туберкулеза в нашей стране?

- Кыргызстан относится к тем странам, в которых высок риск мульти-лекарственно-устойчивой формы туберкулеза. С этим заболеванием система здравоохранения самостоятельно справиться не может, необходимо вовлечение всего общества. Сегодня в арсенале современной медицины есть достаточно возможностей: быстрая и точная диагностика, эффективный курс лечения.

Ранее в Кыргызстане, как и во всех постсоветских странах, применяли в основном стационарное лечение, больные должны были находиться в лечебных учреждениях долгие месяцы. Это приводило к тому, что, во-первых, человек отрывался от общества, во-вторых, был не в состоянии кормить свою семью. А в-третьих, нахождение в стационарах могло быть причиной заражения внутригоспитальной инфекцией – в больнице человек с одной формой туберкулеза мог подхватить другую, зачастую более тяжелую форму.

Поэтому на протяжении нескольких лет Всемирная организация здравоохранения рекомендует во всем мире амбулаторное лечение. К сожалению, в Кыргызстане очень мало стационаров, которые имеют все современные условия для инфекционного контроля. Кроме того, амбулаторное лечение выгодно и в экономическом плане. ВОЗ было доказано, что как только человек начинает принимать таблетки, в течение двух недель он перестает выделять туберкулезную палочку и больной перестает быть заразным, а в течение 2-4 дней от начала лечения бациллы становятся очень маловирулентными.

Именно поэтому надо бояться не тех, кто лечится, а тех, кто еще не обследован и не лечится. Амбулаторное лечение является наиболее приемлемым, удобным и безопасным. Но его можно внедрять только при условии снижения стигмы – негативной ассоциации человека с чем-либо позорным, отталкивающим.

- Почему возникла стигма?

- По причине неполного, непоследовательного информирования населения, которое носило характер кампаний, проводимых раз в год — в марте во время проведения месячника по борьбе с туберкулезом. Иногда информация была неправильной и неполной, приносила вред, так как принималась населением неверно. Одной из задач нашего проекта является правильное и повсеместное информирование.

Люди ошибочно полагают, что заразиться туберкулезом можно по аналогии заражения гриппом. На самом деле это не так. Для того, чтоб заразиться туберкулезом, необходим достаточно длительный контакт с больным. А если помещение проветривается, риск заражения снижается в разы. На сегодняшний день уровень стигмы в обществе настолько высок, что люди боятся даже обследоваться. В борьбе с туберкулезом есть только 2 этапа: выявление и лечение. Другое дело, что лечение проходит длительное время — от 6 месяцев до 24 месяцев.

- Кто финансирует приобретение лекарств?

- Лекарства достаточно дорогие, они приобретаются за счет средств республиканского бюджета и Глобального фонда по борьбе с малярией, ВИЧ/СПИД и туберкулезом. На протяжении ряда лет фонд помогает Кыргызстану, обеспечивая препаратами второго ряда, в связи с чем лечение больных абсолютно бесплатное.

- Известно, что антибиотики резко снижают иммунитет, лечение же туберкулеза предполагает прием большого их количества… 

- Если у человека туберкулез, ничем кроме специальных препаратов эта болезнь не излечится. Это аксиома. Ни притирания, ни ингаляции, ни жиры и растительные травы. Это первое. Второе, в стране на сегодняшний день лечение основано на доказательной медицине. Все клинические протокола разработаны группой авторитетных экспертов, основаны на современных достижениях медицины.

Да, лечение длительное, больные устают лечиться и бросают. Это приводит к очень серьезным последствиям. Допустим, была у больного чувствительная форма туберкулеза. Больной лечился и через некоторое время перестал — надоело, бросил. Так как лечение не завершилось, бацилла, которая осталась в организме, мутирует. В результате вырабатывается устойчивость к препаратам, которые человек принимал. Больному становится плохо, и он повторно обращается в медучреждение.

Врач уже будет назначать более сильные препараты. Если пациент обратно забросит лечение, бацилла приспосабливается уже к более сильным препаратам, вырабатывается резистентность на них. Таким образом, больной приходит в медучреждение не с мульти-лекарственной, а уже с широкой лекарственной устойчивостью.

А эта форма еще год назад была неизлечимой. В нашей стране появились препараты всего год назад, очень дорогостоящие, которые наша страна не способна закупать. Спасибо, что USAID помогает с ввозом в страну новых препаратов. Вы знаете, в Кара-Балте лежали больные с ШЛУ, которые знали, что ни один препарат им не поможет. Они как свет в окошке ждали, когда же появятся у нас эти препараты.

Представьте, молодые девушки и парни, ожидая лекарства, так и не дождались, просто умерли. Таким образом, если не лечить туберкулез, больной будет ходить и заражать, если не долечиваться — в конце концов возможны очень серьезные последствия для больного. Более того, этот больной является источником заражения других людей формой туберкулеза с множественной лекарственной устойчивостью.

- Каковы основные задачи проекта «Победим туберкулез»?

- Основной задачей проекта является помощь стране в снижении бремени туберкулеза, в том числе лекарственно-устойчивого туберкулеза. В борьбе с туберкулезом не может работать только одна структура. Это большая, комплексная работа.  Лидирующую роль, в том числе в вопросе определения политики по борьбе с заболеванием, занимают Министерство здравоохранения и Национальный центр фтизиатрии. Все остальные – поддерживающие структуры.

В стране очень много НПО, которые делают удивительно самоотверженную работу. Они работают с людьми из уязвимых групп, помогают донести информацию, оказывают помощь, если у человека возникают проблемы, не позволяющие ему лечиться, дают больным надежду.

У нас есть НПО «Альтернатива наркологии». Они открыли социальное общежитие – шелтер — на время лечения, там живут люди, которые из-за отсутствия жилья не могли продолжать лечение. Открывшись в ноябре прошлого года, они помогли уже 42 больным продолжить свое лечение. Наш проект финансирует это общежитие, и что очень важно, помогает установить в нем меры инфекционного контроля.

Важной задачей проекта является донесение правильной информации до людей, с тем, чтоб снизить уровень стигмы, уменьшить степень дискриминации по отношению к больным туберкулезом. С другой стороны, принимаются меры для адвокации через НПО, комитеты здоровья, местные органы власти, которые, уже с пониманием сути проблемы, начинают активно помогать больным туберкулезом.

Следующий уровень – работа на уровне системы здравоохранения, которая предполагает достижение качественного и эффективного предоставления услуг медицинскими организациями. В стране возникла необходимость реформирования противотуберкулезной службы с целью создания пациентоориентированной и экономически эффективной модели.

То количество стационаров, которое есть на сегодняшний день, избыточно. В течение 10 лет количество коек должно сократиться в 2 раза, то есть стационарные места должны переориентироваться в амбулаторные, в результате сэкономленные средства должны быть направлены на финансовую поддержку медперсонала для ведения больного от начала до окончания лечения.

Для обеспечения быстрой диагностики, постановки диагноза и начала лечения необходимо было наладить своевременную доставку биологического материала в лаборатории, лекарств до самого первичного уровня. Ранее в стране транспортировка биоматериалов и препаратов была хаотичной. Медицинские работники вместо того, чтобы работать, должны были их за свой счет перевозить. Были случаи, когда в общественном транспорте биоматериалы разливались.

Мы решили эту проблему аутсорсингом — нашли транспортного агента, который обеспечивает транспортировку медикаментов и биоматериалов. Эта система сегодня внедрена и работает в Чуйской области. Проект в сотрудничестве с Фондом обязательного медицинского страхования внедряет новые методы финансирования противотуберкулезных услуг, которые стимулируют более эффективную и качественную работу. Проводятся разработки по созданию ТБ-информационной системы. Наши специалисты проводят огромную работу по улучшению деятельности медиков – фтизиатров, семейных врачей и медсестер, лаборантов.

- Сколько времени существует проект?

- Проект был запущен осенью 2014 года и завершится к 2019 году.

- Какова его результативность?

- При технической помощи нашего проекта разработаны современные клинические протоколы, которые приведет к значительному улучшению качества противотуберкулезной помощи на всех уровнях. Качество работы культуральных и микроскопических лабораторий увеличилось в среднем от 40-50 до 80-90 процентов.

Проект помог Министерству здравоохранения разработать важнейшие стратегические и законодательные документы, а также ряд очень интересных инструментов, такие как система транспортировки или привлечение к лечению общественных помощников. Мы помогли разработать 12 посланий по ТБ, которые сегодня используются всеми участниками процессов коммуникации.

Наша страна уникальна в отношении комплексной работы по борьбе с туберкулезом, открыта нововведениям. В консолидированной работе участвуют Минздрав, НЦФ, ГФ, ФОМС, НПО, USAID, местные органы власти, имамы. Такая комплексная последовательная работа не проводится ни в одной стране. В ближайшие 3-4 года мы должны показать хороший результат.

- Вы сказали про имамов…

- Да, в рамках проекта координаторы проводят лекции для имамов. Те же, в свою очередь информируют людей, посещающих мечети. Имамы мечетей пользуются авторитетом в обществе. И в то же время выяснилось, что они очень мало знают о туберкулезе. Когда появилась идея работать с ними, они откликнулись. Они сказали, что это нужно стране, это нужно обществу, и они будут помогать.

Как отметили имамы, некоторые псевдомолдо, зная всего одну суру из Корана, могут сказать, что болезнь — это божье наказание, лечиться не нужно, только молиться. Имамы говорят, что такие псевдомолдо дезинформируют людей. На сегодняшний день мы просим имамов помочь нам в информировании людей, убедить их лечиться. Они нам помогают. Проблема заключается только в сложности охвата всех мечетей, ведь их много.  Имамы сейчас не только информируют людей, они занимаются еще и адвокацией и социальной мобилизацией.

- Принято считать, что туберкулез – это болезнь бедных, заключенных и лиц без постоянного места жительства.

- Туберкулезом может заболеть каждый. Это месседж, который посылается Всемирной организацией здравоохранения. У человека может быть куча денег, он может быть социально успешным, но из-за стрессов или даже хронического недосыпания, и особенно на фоне других заболеваний у него может снизиться иммунитет и тогда он не застрахован от туберкулеза.

Асель СООРОНБАЕВА.

 Фото с официальной Фейсбук-страницы проекта «Победим туберкулез».

К своим 26 годам жизни Анастасия успела побывать в 25 странах, пообщаться с активистами из 80 стран, и поэтому по праву называет себя гражданином мира. У нее пока нет места, которое она назвала бы своим домом, она ощущает себя «дома» находясь в путешествиях. Недавно вернулась из Гондураса, а тут появилась возможность впервые посетить Кыргызстан. Желая сохранить дух первооткрывателя, она не искала информацию о стране, не хотела попасть под влияние чужого мнения:

- Я сохранила состояние ребенка: «Как будет здорово узнать что-то новое в новой стране!» Мне хочется открыть страну, не иметь ожиданий, они могут не оправдаться.

Разницу почувствовала уже в московском аэропорту перед посадкой в Ош, когда увидела, как дети, летящие с родителями на родину, с интересом играли с ее чемоданом. Потом в самолете удивилась, что женщина оставила своего ребенка соседям и ушла в другой конец самолета. С ее ребенком успели поиграть все рядом сидящие пассажиры, в том числе и Настя. Она привыкла, что в Америке и России к чужим детям нежелательно подходить, сразу могут возникнуть определенные мысли.

- Здесь между людьми не было напряженности, было доверие, — сказала Настя.

Каждый день ее пребывания в Оше был рассчитан по минутам, но она нашла время взобраться на гору Сулайман, посетила проходивший в городе туристический фестиваль, прошла вместе с караваном Шелкового Пути с верблюдами, яками и лошадьми. Ее восхитил разыгранный артистами театра свадебный обряд. Хотя он был на кыргызском языке, она все поняла и без перевода.

Ее удивило многообразие культур на мероприятии, когда на разных площадках выступали представители разных национальностей: таджики, узбеки, турки. Она погрузилась в местный колорит, с удовольствием облачилась в новое скромное штапельное платье с восточным рисунком, купленное в Оше. Под впечатлением чайной церемонии с радостью увезла азиатскую расписную посуду и сувениры. Но особый восторг вызвала местная кухня:

- В обычной жизни я не ем мяса, но это не предубеждение, поэтому по ситуации я ем мясные блюда. Попробовала ошский лагман, это очень вкусно! Впервые узнала, как курдючный жир запекают в тандырной самсе, и впервые поняла, что такое курдюк. Еще попробовала новое блюдо — суп, в котором есть белая кукуруза, нут и фасоль («кочо аш» или «уличная еда», прим. Авт.). Невероятно вкусно! Поразительно, что так много мяса. Конечно же, ела плов из узгенского риса. Я ела плов в других странах, но здесь он неповторим. Особая тема — местные фрукты. Впервые попробовала дыню «торпеда», у нас в Белоруссии и России они не продаются такого большого размера и в таких количествах, как здесь на базаре. Меня угостили инжиром, причем разных видов: белым, фиолетовым. Я все попробовала!

В доме пригласившей ее в Оше Фатимы Кошоковой Настя увидела, как в одной семье вместе живут несколько поколений, с каким уважением они относятся друг к другу. Ей было удивительно, что невестка называет «мамой» свою свекровь. У Насти в прошлом неудачный брак, и образец восточной семьи стал для нее хорошим примером сохранения семейных уз:

- Увидела, что семья это нечто большее, чем просто два человека рядом…

Еще одним впечатлением было знакомство с женщиной, которая носит хиджаб. Общение развеяло какие-то стереотипы о несовременности, необразованности и непродвинутости восточных женщин, облаченных в хиджаб:

- Я даже сама примерила его. Как православная, надеваю платок в храме. У нас много общего.

Магистр педагогических наук Анастасия пишет диссертацию на тему профессионального самоопределения молодежи, преподает в Московском государственном институте культуры, параллельно развивает свой бизнес и ведет тренинги. Она видела разные аудитории, и сравнивая участников тренингов в России и здесь, заметила, что россияне поначалу более скованные, каждый приходит со своим статусом, с некоторой настороженностью: «У меня все в порядке, я пришел просто послушать. Что такая молодая девчонка может нам сообщить?». А в Оше участники уже пришли к эксперту с вопросами, открыто делились своими проблемами и искали ответы.

Она любит свою работу, глубоко увлечена ею, постоянно изучает новое, разрабатывает свои методики и активно делится знаниями с коллегами. Она придерживается идеи цепной реакции, когда каждый участник после тренинга применяет в своей жизни полученный опыт и передает его дальше. Настя рада, что имеет возможность прикоснуться к жизни другого человека, дать ему стимул, а дальше человек идет своим путем. Она не присваивает себе результаты людей, она счастлива, что в какой-то момент была причастна к этому:

- В дальнейшем их успехи — это их успехи!

Людям не хватает уверенности, ей грустно слышать, когда человек не верит в себя, ограничивая себя убеждениями. Всегда есть примеры, когда удается вопреки, несмотря ни на что-то:

- Мы всегда зажаты, и у этого есть три вариации. Мы думаем «Это невозможно», и поэтому не делаем. «Я не могу» — мы сомневаемся в своих способностях. И третье — «Я не достоин». Это все можно преодолеть, плечи расправляются и человек уже говорит: «Конечно, я могу! Конечно, я достоин!» Мир — это игра, и правила игры меняются каждый день. И поэтому можно все переиграть. Процесс профессиональной самореализации — это игра. Не нужно напряжения. Все, что ты хочешь — возможно, надо лишь решиться.

Для Насти каждый день полон новых ярких впечатлений.

- Я доверяю себя Богу. Я принимаю все, что происходит. Я выбираю быть счастливой!

Полная позитива, она уехала из Кыргызстана, но обещала вернуться, чтобы продолжить дарить свет.

Сахира НАЗАРОВА.

Фото Анастасии БАТУРЫ.

- Расскажите о целях создания венчурного фонда и итогах визита в центрально-азиатский регион?

- Мы пытаемся через венчурный фонд ЮНИСЕФ найти предпринимателей, которые хотят решить самые сложные социальные проблемы в мире. В своей презентации я показал некоторые цифры, касающиеся стремительной урбанизации и бедности, детей, вынужденных быть в миграции из-за войн и насилия, безработицы среди молодежи, и борьбу с такими эпидемиями как Эбола и Зика. Мы пытаемся найти технологические компании, которые могут внести вклад в решение этих и других проблем, связанных с документированием, финансами, транспортировкой, и дать им возможность изменить мир.

Я рад был увидеть то, что делает Кыргызстан в области прозрачности правительства в рамках программы «Таза Коом», но также мне было интересно увидеть работу академических институтов и в целом потенциал страны на глобальном рынке. Обычно наш фонд инвестирует в компании, которые получают доходы в том числе. Я думаю, потенциал в том, чтобы создать возможности для роста на начальном этапе. Я не знаю, насколько можно быть успешным в венчурном капитале. Ты ищешь кого-то, кто думает, что у тебя хороший бизнес, он хочет дать тебе деньги и увидеть, что он может получить от этого. Та же самая ситуация здесь.

Много компаний, которые подали, думают, что мы финансируем благотворительность, какую-то работу для детей — чего мы не делаем. Венчурный фонд ЮНИСЕФ очень ясен в своей документации в том, что он финансирует: мы действительно ищем компании. Я хочу призвать предпринимателей очень внимательно и полностью прочитать заявки на нашем сайте и не зацикливаться на имени ЮНИСЕФ. Мы хотим найти компании, которые делают хороший бизнес, и кто в состоянии сотрудничать с другими предприятиями в мире, чтобы, таким образом, быстрее расти.

- Что вы думаете об идеях, которые были озвучены на встрече в Бишкеке?

- Я немного скептично отношусь к идеям, потому что у всех есть тысячи идей, их легко генерировать, но я думаю, что было бы гораздо интереснее видеть способность групп объединяться в компании и делать все возможное для эффективной работы по реализации идей, формировать их в опыт и навыки. Об этом я говорил во время встреч, и я вижу хорошие возможности для работы с местными учреждениями, университетами, но также необходимо думать о потенциале глобальных компаний, которые получат пользу от этих предложений. Я буду счастлив видеть больше кыргызских заявок во втором раунде конкурса и видеть компании, пытающихся раздвинуть свои границы.

Очень интересен опыт офиса ЮНИСЕФ в Казахстане, где была создана лаборатория при вузе, которая позволяет предпринимателям на ранних стадиях получить наставничество и доступ к ресурсам. Важно, чтобы эти компании были с небольшим опытом — это не может быть только что созданная компания. Эти инкубаторы могут действительно помочь создавать основу. Это важная первая стадия для любых предприятий, финансируемых венчурными фондами в любом месте в мире.

У ЮНИСЕФ есть очень хорошее партнерство с крупными компаниями в технологической сфере, мы пытаемся сотрудничать с ними и найти области взаимной выгоды. Мы не получаем деньги от них, но мы пытаемся обозначить области, в которых они были бы заинтересованы инвестировать. Это может быть data science, machine learning, помогающие бизнесу. Мы формируем глобальное партнерство, которое позволяет проводить исследования вместе, чтобы пробовать новые вещи и поддерживать более молодые компании, которые пытаются запуститься с ресурсами крупных компаний.

- Каковы механизмы финансирования?

- Так как мы венчурный фонд, мы финансируем траншами, как и любой венчурный капитал и инвестор. Есть несколько моментов, на которые мы обращаем внимание во время заключения соглашения. Если компания не в состоянии поставить услуги, мы работаем над тем, чтобы корректировать действия на основе протокола о намерениях, где был бизнес-план и другие части договора. Компании обычно получают 100 000 долларов, которые они используют в течение года, чтобы создать продукт, соответствующий критериям, которые были ранее согласованы.

- Вы представили разные инициативы по всему миру — дроны, доставляющие медицинские препараты в Африке, чипы для сведений о здоровье ребенка в Индии, поддержанные фондом. Какие еще успешные проекты вы можете отметить как пример?

- Работа, сделанная компанией в Южной Африке, которая использует блокчейн, чтобы обеспечивать оплату учителям и фиксировать посещаемость в школе. Но они смогли взять этот продукт и вывести на глобальный рынок, и сейчас ищут предложения, чтобы его модернизировать. Эта компания очень интересна для нас, потому что мы инвестировали немного денег на начальном этапе, но мы также помогаем найти ресурсы для дальнейшего развития продукта. Мы в поисках сильных компаний, стартапов с открытым исходным кодом. Если у компаний не открытый исходный код, мы рады работать над тем, чтобы сделать его открытым и дать такую бизнес-модель, которая может приносить деньги. Если компания не преследует получение прибыли, мы можем посмотреть на перспективы, как они могли бы делать деньги и иметь доходы. Смотрите обновления на сайте инновационного фонда ЮНИСЕФ.

Инновационный фонд ЮНИСЕФ инвестирует в технологические старт-апы, которые используют такие передовые технологии как блокчейн, беспилотные летательные аппараты, виртуальная и дополненная реальность, трехмерная печать, машинное обучение, квантовые вычисления, генная инженерия, искусственный интеллект — для продвижения прав наиболее уязвимых детей по всему миру.

Фонд уже инвестировал более 2,4 млн. долл. США в более чем 43 проекта в 30 разных странах мира.

Тынымгуль ЭШИЕВА.